Селфи человека-невидимки

 – Посторонним не доверяю!

– Это кто тут посторонний? – Леня сделал вид, что разозлился всерьез, и резко тронул машину с места.

Домой ехали в напряженном молчании, и к концу дороги Лола решила мириться. В самом деле, Леня ведь очень часто гуляет с Пу И, когда ей не хочется утром вылезать из-под одеяла. И моет ему лапы, если на улице дождь. И песик его любит, так что зря она сказала про постороннего.

– Ленечка, а как же ты от этой Мусиной ушел? – спросила она.

– Думаешь, она меня выгнала? – усмехнулся Маркиз.

 – А вот и нет, Изабелла Порфирьевна очень была мной довольна и даже обещала со временем мое имя на афише поставить. Маленькими буквами, конечно. Но тут, понимаешь, несчастный случай произошел: репетирует Изабелла номер на арене, и вдруг кто-то клетку со львами случайно открыл. И пошли они прямо на собачек!

– Да ты что? – ахнула Лола. – Ну и порядки у вас в цирке! Точнее, никакого порядка.

– Да, бывает такое, но очень редко. Потом злые языки говорили, что это нарочно кто-то Изабелле подгадил.

Она вообще-то вредная тетка была, склочная и скандальная. Все время к директору жаловаться бегала, в местком заявления писала.

– Что такое местком?

– Вот, – вздохнул Леня, – всего-то ты меня лет на восемь моложе, а уже не знаешь…

– И вовсе не на восемь, – надулась Лола, – а гораздо больше.

Леня точно знал, что на семь с половиной, но предпочел не углубляться.

– Короче, львов, конечно, в клетки вернули, но собачек своих Изабелла не досчиталась. И сама еле спаслась, по канату взобралась, несмотря на лишний вес и солидный возраст.

Ну, конечно, потом в больницу легла, нервы лечить. А как вышла, то сразу на пенсию. Номер сняли, собачек, которые остались, кого куда, двух она сама на память забрала. А меня к жонглерам определили, булавы подавать. Потом уже в номер с фокусами взяли. Хорошее было время… – Леня так задумался, что даже не услышал приветствия консьержки.

Действовать решили глубокой ночью, потому что летние ночи в городе Санкт-Петербурге весьма светлые, и самое темное время в районе двух, да и то не ночь это, а сумерки.

За ужином Лола заявила, что она непременно пойдет на дело с Леней, это вообще не обсуждается.

– За тебя еще там волноваться… – заворчал компаньон, – некогда мне…

– Я тебя одного не пущу, если надо – у двери лягу! – Лола подбоченилась и встала в проходе.

И глаза у нее был такие, что Маркиз понял: его боевая подруга не шутит.

– Ладно, в машине посидишь, – процедил он.