Селфи человека-невидимки

Женщина нетерпеливо взяла у нее направление.

– Ну, вот же, – проговорила она, показывая на листок. – Здесь ясно написано – кабинет номер девятнадцать! Как я вам и говорила! Девятнадцать, а не шестнадцать! Девятнадцатый кабинет за углом, дальше по коридору.

– Да что вы говорите? – Лола изобразила удивление и недоверие. – Да, правда девятнадцать! Я просто всегда путаю девятку и шестерку, они такие похожие! Девятка – это шестерка, перевернутая вверх ногами…

С этими словами Лола развернулась и гордо удалилась по коридору.

Скрывшись за углом, она негромко проговорила в микрофон переговорного устройства:

– Махаон, Махаон! Это Крапивница! Как всегда, я сделала за тебя всю работу. Шестнадцатый кабинет – это лаборатория гемодиализа, и там как раз сейчас находится твой… наш заказчик.

– Я понял, Крапивница… – отозвался Леня напряженным голосом. – Уходи из центра…

– Что? – переспросила Лола, которая как раз в это время поправила волосы и поэтому плохо расслышала последние слова. – Я понимаю, ты меня благодаришь за блестящую работу…

– Я говорю, немедленно уходи из здания!

– Тебя не поймешь – то нам нужно сюда попасть, то уходить…

– Делай, что я сказал! – резко оборвал ее Леня.

 – Уходи скорее! Сейчас здесь начнется третья мировая война!

Лола, при всем своем капризном и неуживчивом характере, хорошо чувствовала, когда дело принимает серьезный оборот и нужно беспрекословно подчиняться Маркизу. Так что сейчас она быстро огляделась и направилась к двери, на которой была надпись «Запасной выход».

Когда она уже подходила к этой двери, у нее за спиной раздались приближающиеся шаги нескольких человек. Предупреждение Маркиза заставило ее быть осторожной, и Лола на всякий случай спряталась за дверью какой-то тесной каморки. Отсюда она могла хорошо видеть коридор.

В этом коридоре появились несколько человек. Двое из них тащили носилки, на которых лежал человек средних лет с закрытыми глазами. Короткие седоватые волосы, глубокие складки возле рта…

Еще два человека сопровождали носилки, держа наготове оружие.

Один из них был в окровавленной куртке, хотя он не казался раненым. На втором была медицинская светло-зеленая униформа – он был скорее похож на санитара, чем на врача. Светлые золотистые волосы и правильные черты лица делали бы его красивым, если бы не какая-то порочная, жесткая форма рта и неприятно красные, узкие губы. В этом лице чувствовалась необычная, буквально патологическая жестокость.