Селфи человека-невидимки

Наконец наступила тишина, и раздался мрачный мужской голос:

Леня вспомнил, как его, сонного, похитили из парикмахерской и привезли на встречу с Рагузинским. Тогда, едва придя в себя, он услышал этот же голос. Голос начальника службы безопасности Рагузинского – Сергея Чурило.

– Здравствуйте, Сергей! – заговорил Маркиз. – Насколько я знаю, эта линия защищена от прослушивания?

– Постойте, не перебивайте меня. Это Леонид – помните, мы с вами встречались… то есть вы привезли меня на встречу с вашим шефом…

– Мне нужно поговорить с вами.

Я обязательно должен задать вам несколько вопросов…

– Не по телефону! – отрезал Чурило.

– Но вы же сказали, что эта линия защищена…

– Все равно – не по телефону!

– Запоминайте! Записывать ничего не нужно! – и Чурило продиктовал Лене инструкцию.

– Что за тайны Мадридского двора! – возмутилась Лола, слушавшая этот разговор. – Просто как дети!

Леня пожал плечами и пошел одеваться.

– Где моя серая куртка? – услышала Лола из прихожей его недовольный голос.

– В стирке, – кротко ответила она.

 – От нее хорьком воняет, звери нервничают. И вообще, она старая, ее давно пора выбросить.

– Ничего, пригодится еще, – отмахнулся Леня, который, как всякий мужчина, не любил ничего выбрасывать.

Маркиз вошел в здание районной поликлиники, отстоял очередь в регистратуру и заглянул в окошко, в котором сидела женщина лет шестидесяти, удивительно похожая на откормленную, самодовольную жабу.

– Слушаю! – проговорила она квакающим голосом.

– Мне нужен номер к гастроэнтерологу Свиридопуло, – проговорил Леня, сверившись с бумажкой.

Хотя Чурило велел ему ничего не записывать, Леня все же не понадеялся на свою память. Память-то его никогда не подводила, но к данному образу бумажка очень подходила. По совету Лолы он выбрал сегодня седоватый парик, очки в простой оправе, а на лице навел соответствующие морщины. Ко всему этому прилагались вылинявшие джинсы, рубашка в клетку и стоптанные ботинки. Лола сказала, что для участковой поликлиники такой образ вполне подойдет.

– Вы записывались? – осведомилась регистраторша.

– Аладушкин, – ответил Маркиз, снова сверившись с бумажкой.

Жаба отпечатала номер на компьютере, подала его Лене и громко проквакала:

Леня поднялся на второй этаж и подошел к кабинету, номер которого был напечатан на листке из регистратуры.

Перед кабинетом сидел целый выводок старушек, среди которых затесался мрачный мужчина лет пятидесяти. При Ленином появлении старушки заволновались.