Дочь, а подружка не против, что ты к ней приехала? Может, я теть Катю попрошу, она тебе больничный на недельку выпишет, а мы за это время новое жилье найдем?
— Ну, какой больничный, мам? Да и не против она. Я здесь немного поживу, пока квартиру искать буду.
— Точно? Ищи тогда. Тусь, и это, смотри однокомнатную, чтобы одной жить. Хватит нам Вик твоих.
Угу. Хватит.
Блин, вот откуда потоп взялся? Нормально же все придумала, а тут вода мне все планы залила.
Капец.
— Натягивай пижаму, и бегом на кухню. — Во время появляется Корнеев, когда я уже руку занесла, чтобы от ногтей начать избавляться.
— Чего? — как-то заторможено отвечаю ему.
— Глеб сейчас в городе, но через две недели они улетают. Ещё сидишь? Я кому сказал на кухню идти?
Раскомандовался тут, спаситель мой, самоуверенный.
— А цена?
Надеюсь, меньше, чем стоит моя здоровая почка.
— Просто присмотришь за квартирой, и всё. Деньги не главное, детка.
Угу. Когда у тебя их много, то да, наверно.
— Две недели?
— У меня не получится выгнать парня, из его же квартиры.
Он разводит руками, а мне ничего не остается, кроме как…"
"— Ну, ладно. Уговорил ты меня, Корнеев. Радуйся. Поживу у тебя две недели. Наглость второе счастье. Я где-то читала. Тем более, он и правда сам предлагал.
— Только с условиями, что ты по квартире голым ходить не будешь, в полотенце тоже и никто не будет об этом знать. — деловым тоном выдвигаю ему свои требования.
— Я вот тебе не запрещаю в полотенце ходить. Можешь смело дефилировать. А на счет, чтобы никто не знал…
И чего он завис на последнем слове?
— Ну…
— Встречай гостей, хозяйка.
Звонок в дверь, заставляет меня подпрыгнуть с места.
— Корнеев, кто там?
— Всего лишь мои родители. — торжественное заявляет он, задрав кверху свой острый клюв.
Блин, на меня порчу, что ли, навели?
36
Или я могущественной ведьме очередь в магазине не уступила, когда у нее в руках всего лишь один огурец был, а у меня полная корзина?
В любом случае какая-то аномальная фигня со мной точно творится. Я за всю жизнь столько приключений на свою задницу не ловила, сколько у меня их за несколько дней в сочке скопилось.
На эмоциях подлетаю к Корнееву, хватаю его за руку, и жалобно в глаза смотрю, словно я ранена, и прошу парня не бросать меня на вражеской земле.
— Дань, не открывай, а? — Не умоляю, конечно, но голос всё равно подрагивает. Испуга нет, но такое ощущение, что у меня сейчас сердце выскочит, и с балкона сиганет.
Парень смотрит на меня, как на умалишенную.
