Всё же организм берет свое. Новая порция кислорода, а у меня всхлип вылетает, будто я под водой пять минут просидела.
— Нат, ты чего? Плачешь? Да я… — отрывает меня от себя, в глаза заглядывая. — Ты просто еще раз напомнила мне, как сильно ты отличаешься от знакомых мне девушек.
Ой, а сейчас я точно в помидорку превращаюсь. Надеюсь, обойдусь без зеленого хвостика из…Ну, вы сами поняли откуда.
— Тем, что не бегаю за тобой? Так я ж говорила, отвыкай от марафонов. Забеги на длинные дистанции не всем нравятся.
— Нет. — Парень подталкивает меня к перилам, становясь за спиной. Близко так. Совсем близко, чтобы почувствовать его тело и… расслабится. Господи, я действительно в этом призналась. Самой себе. А это ведь самое сложное, перед зеркалом снять маску. — Я таких колючек в жизни не встречал.
И что сказать, когда я и правда иногда ёжиком бываю? Но тут ключевое слово *иногда*. Я еще милой становлюсь. Например, сейчас, когда вместо того, чтобы обнажить колючки, стою и как дурочка улыбаюсь, греясь его простым прикосновением.
— Не колючка. Девушка, которая не доверяет первым встречным, даже если у них укладка, лучше, чем у меня. — Последний шип. Честное слово, последний. — А, вообще, ты меня еще плохо знаешь, чтобы выводы делать.
— Но такое ощущение, что знаю давно.
— А Вику? Звягину тоже знаешь?
И зачем смеяться от обычного вопроса? Разворачиваюсь, думая отступить на несколько метров от этого магнита, но меня тут же в ручную клетку загоняют.
Корнеев выставил руки, держась на железки, и еще ближе наклонился, вышибая из меня дух, ароматом своего зелья, от которого я косеть начинаю.
— Что? Она ж вместе с тобой всегда бывала. Почти каждую «гулянку» ты с ней общался. И, как? Узнал?
— Она не со мной была. Твоя шарахнутая на голову бывшая соседка, была там, куда её не приглашали. Да и видеть совсем не хотели. — Серьезным тоном, поправил он меня, но из плена так и не выпустил. — Это огромная разница, понимаешь? Да и с чего я, вообще, должен был узнавать? Её заскоки были понятны с самого начала.
А от таких автоматически хочется держаться подальше. Что, в принципе, я все время и делал.
— А от меня не держался.
Корнеев хмыкнул, качая головой.
— Тут разве получится? Яблоком себя наливным чувствовал, которое само на иголки колючего ёжика несется.
Как смешно.
Три раза ха-ха, но я сегодня без иголок."
"И как-то эта ночь по-другому заставляет меня думать.
