Ой, и, правда, продолжаю под дождем стоять.
Корнеев, гад. Я рядом с ним о чувстве самосохранения напрочь забываю.
— Не буду спрашивать, что ты здесь делаешь.
Как-то не хочется ответа знать. Думаю, что он мне не понравится.
— И тебе доброе утра, детка.
Хочу что-нибудь колкое на его «детка» ответить, но у меня вода с волос стекает. Прям по лицу. Даже страшно представить, на какое пугало я сейчас похожа. Достаю из сумки расческу с зеркальцем, и смотрюсь.
Не пугало.
Курица мокрая и то красивее будет.
Корнеев к панели тянется, и пачку салфеток достает.
— Держи.
Без разговора отбираю у него бумажные платки, и пытаюсь хоть как-то себя в божеский вид привести.
Я его пугать просто не хочу. Вряд ли этот парень видел девушек в таком виде. Перед встречей с ним девчонки по салонам ходят. Но никак мокрыми из подъезда не выбегают.
— Отличный день, да?
— Ты издеваешься?
У меня по носу капля течет, а он мне про отличный день поет.
— Немного. Наталь, у тебя вид такой…
— Я под дождем была. Как я должна выглядеть? — отворачиваюсь от него к окну.
— Поехали уже.
Захотел побыть водителем, так пусть им и будет.
— Ну, я тебя от дождя спас. И сейчас поедем сушиться.
Блокировка дверей срабатывает в тот момент, когда я тянусь к ручке.
— В институте обсохну.
— И потом с температурой сляжешь. Наталь, ты у меня, конечно, самая отличительная. Других таких нет и, наверно, не будет. Но мне все равно не хочется везти тебя на первое свидание в аптеку. Стремно как-то. — Говорит он, перед тем как завести машину и тронуться с места.
Первое?
Оно же и будет последним. Придумал тоже.
20
Игнорирую его слова про свидание в аптеке, и перевожу взгляд на лобовое стекло.
Уже институт виднеется.
Еще одна остановка, поворот, несколько метров до входа, бегом на третий этаж, и я не попадаю под гнев преподавателя. Да и все равно, что на мне сухой нитки не осталось. Плевать, что вода стекает. Главное, что я на пару вовремя явлюсь. А домой приду, и что-нибудь противовирусное выпью, на всякий случай. Благо, мама постоянно мою дорожную аптечку всем необходимым пополняет.
Еще волнуется, что аспирина всегда нет. Но я молчу. Не буду же рассказывать, что его только Звягина и пьет, когда по утрам голова на две части раскалывается.
Звягина.
А ведь все из-за нее.
Она виновата, что из меня сейчас выжимать можно.
Устрою ей, веселенькую жизнь напоследок. Правда, еще не придумала, что именно делать буду, но точно съеду красиво.
Ибо не фиг.
— Корнеев, ты поворот пропустил.
