Ты себя кем возомнил, Корнеев? Царем и богом? Считаешь, что можешь девчонок стравливать, и ржать над этим? Мама в детстве не учила, что девочек защищать надо, а не относится к ним, как к помойной яме? Ты самоуверенный болван, раз так ведешь себя. Знаешь, лучше бы они тебя дубасили, а не друг друга.
До меня только сейчас дошло, что все звуки утихли. Клянусь, я даже проезжающих машин не слышала. Гробовая тишина наступила, в которой все услышали мою пламенную речь.
— Ты на кого рот свой открыла? — За моей спиной гавкнула лысая гадина, и когда я обернулась, то увидела, что она, как локомотив несется в мою сторону.
Это что шутка?
Или она серьезно решила кулаки свои на меня направить?
Что за?
Корнеев их привораживает, что ли? Чем?
Тяжело вздохнув, я приготовилась к шагу в сторону, не стоять же мне на месте, когда тигр с открытой пастью несется.
Блин.
— Стоять! — Когда до столкновения танка и маленького велосипеда оставалась считанная секунда, над нашими головами прогремел рык раздраженного Корнеева.
— Пошла отсюда.
О, это он мне?
Я с удовольствием. И плевать, что это было сказано в грубой форме. Разворачиваюсь, но меня за руку хватают и на месте удерживают.
— А ты, пижамка в цветочек, тут останешься. Кто ещё не понял? Свалили живо!
Мой папа пожал бы ему руку, и посоветовал бы идти работать в военную часть. Вот, правда, он только отдал приказ, и все тут же растворились. Боковым зрением я видела, как Вика, прихрамывая, пошла к машине, а ее школьная подруга скрылась за углом.
— Отпусти меня.
Ага.
Меня еще из тисков не освободили.
— Корнеев, руку отпусти!
А он не слушает. Внимательно смотрит на моё лицо и только улыбается.
— Значит, самоуверенный болван.
— Да. Теперь отпустишь?
Ой. А что он делает? Зачем наклоняется ко мне? Почему Звягина не бежит сюда, чтобы со своим идолом наедине побыть?
— Спокойной ночи, Натали. Мои печали ты утолишь потом.
Прошептал он мне на ухо, а затем отпустил.
Вот так просто, даже рот мне не заткнул за такие слова, а взял и отпустил. Вдавливаю ногти в тонкую кожу, проверяя, в реальности ли ещё я, а когда сознаю всё, срываюсь с места и лечу к машине, запрыгивая на переднее сиденье.
— Теперь обратно? — спрашивает таксист, кивая на подругу, которая уже посапывает сзади.
— Ага.
— Всё в порядке?
Откидываюсь на сиденье, и анализирую, что я сегодня пережила. Как это можно назвать в порядке? Это дичь какая-то. Но… поворачиваюсь к заботливому мужчине и киваю головой.
«Натали, утоли мои печали, Натали».
Дурацкая песня.
