Дениса так резко вскочила из-за стола, что задрожал сервиз. Разве может она позволить ведьме насладиться триумфом и позорно лишить их с матерью средств к существованию?
– Бабушка, отдай деньги маме, или я сама у тебя их заберу! – прошипела она. – Выкладывай деньги на стол, иначе пожалеешь!
– Кажется, ты угрожаешь? Я правильно трактую твой тон? – прошептала бабка в ответ, поднимаясь со стула.
– Может, хватит уже? Эй вы, двое! Сядьте на место! – увещевала их мать. Но никто ей не внял.
Дениса слишком ясно представляла себе перспективу.
Бабка никогда не оставит ее в покое. Прошлым летом ей исполнилось шестьдесят семь, а судя по ее складу, она намерена дожить как минимум до девяноста. Впереди открывалось будущее, состоящее из нескончаемых упреков и скандалов.
Дениса прищурилась.
– Бабушка, послушай. Я не вижу между нами большой разницы. Ты вышла замуж за отвратительного престарелого нациста, который обеспечивал тебя всю жизнь. Чем же это лучше?
Эти слова потрясли старуху.
Она резко откинулась назад, словно в нее плеснули чем-то едким.
– А разве не так? – продолжала кричать Дениса, пока ее мать причитала, а бабка бросилась натягивать верхнюю одежду. – И на что мы теперь должны жить, а? Эй, ты! Отдай нам деньги, черт возьми!
Она потянулась за пачкой денег, но бабка сунула купюры под мышку. Тогда Дениса развернулась на сто восемьдесят градусов. Даже захлопнув за собой дверь, она прекрасно слышала все, что происходит в квартире.
Она стояла на лестничной площадке, прислонившись к стене, и переводила дух, мать за дверью рыдала и умоляла. Но ее мольбы все равно ни к чему не приведут, Дениса знала это по опыту. Лишь тогда, когда она с кротким взглядом и непокрытой головой предстанет перед каргой в унылом пригороде, старуха выложит деньги на стол. Но девушка не собиралась ждать так долго.
Хватит.
* * *Дениса вспомнила, что в морозильной камере ее мини-холодильника была припрятана бутылка «Ламбруско».
Обычно комнаты в общежитии были оборудованы только раковиной с зеркалом, кроватью да платяным шкафом из ламинированного ДСП, но холодильник был ей жизненно необходим. Пропустив пару бокалов охлажденного вина, «сладкие папочки» становились куда более щедрыми, чем обычно.
Она вытащила бутылку и зафиксировала в памяти уровень содержимого. Как она и предполагала, вино замерзло в лед, но пробка держалась в горлышке крепко.
