– А что с третьим пунктом? Разве разговор на чуть повышенных тонах не считается нормальным в формате подобных встреч с учителем? Я прекрасно помню парочку бесед с классной руководительницей Йеспера, когда мы с Виггой горячо отстаивали свою точку зрения.
– Да, конечно, и эти самые родители, семья Карстенсен и семья Виллумсен, из-за которых случился весь сыр-бор, были вполне любезными, когда я с ними разговаривал. В общем и целом в обоих случаях речь шла об одном и том же, и, по словам одной учительницы, дискуссия вышла и впрямь не особо приятная и достаточно нетипичная.
В случае матери-одиночки недовольство было продиктовано причинами более личного характера, но подтекст все равно сквозил в словах учительницы. Этой женщине по имени Бирте Франк казалось, что Стефани привлекала излишнее внимание ее дочери. Учительнице показалось, что мать ревнует.
– То есть Стефани была слишком красивой?
Маркус хрипло рассмеялся и несколько раз кашлянул. Значит, от сигарет он так и не избавился.
– А ты вовсе не глуп, Карл… Две супружеские пары были родителями двух парней, которые возвращались из школы в каком-то безумном состоянии.
Одного из них даже застукали, когда он сидел и мастурбировал, глядя на фотографию класса. Родители считали, что Стефани стоит чуть приглушить в себе яркое женское начало.
– И какой вывод ты делаешь из этого пункта?
– Что значит «какой вывод»? В более половине всех убийств секс играет прямую или косвенную роль, сам знаешь. Само по себе существование Стефани кого-то раздражало в тот момент.
Так я понял.
– Ты считаешь, что мне надо искать того, кто с ней спал или собирался переспать?"
"– Понятия не имею. По крайней мере, теперь мы всё проговорили вслух.
– Но ее ведь не изнасиловали перед убийством?
– Нет, просто ударили по затылку и прикончили таким образом. Точка, конец.
– Ладно. Благодарю. Извини, Маркус, что не расспросил тебя обо всем в тот момент, когда ты передал мне эти записи.
Якобсен рассмеялся.
– Они находились у меня в течение двенадцати лет.
Еще одну недельку я вполне в состоянии подождать… А ведь я знал, что рано или поздно мы это обсудим.
После телефонной беседы Мёрк принялся копаться у себя на столе. Куда, черт возьми, подевался второй листик?
– Гордон! Ассад! Скорее идите сюда! – крикнул он.
Из коридора послышался какой-то грохот, прежде чем два помощника предстали перед ним.
– На днях Маркус Якобсен дал мне две записки, и я никак не могу найти одну из них.
