– Тот шкет телефонный?! За каким лешим?
– Матвей его узнал. Он убил Лилию Петровну, мать Лилечки, а Матвей это видел.
– Ох, ёлки-палки. Выходит, шкет маньяк, что ли?
– Петь, замолчи, – велела Катерина. – Но как же так? Он же собирался жениться на Лилечке, он сам всё время это повторял. И убил… её мать?
– Мать не допустила бы никакой свадьбы, – пояснил Илья. – Я думаю, что Ванечка действовал не один. Вероятней всего, в благословенном Нью-Йорке есть какая-то шайка, которая выискивает богатых дочек и подсовывает им смазливых кавалеров.
Играется свадьба, и при известной ловкости можно сорвать неплохой куш.
– Почему вам это в голову пришло? – спросил директор. – На вид прелестная пара, интересы совершенно одинаковые! Говорят одинаково! С чего вы решили, что Ванечка – аферист?
Илья Сергеевич махнул рукой.
– Он говорил, что учился в Израиле, и раскладка на планшете у него на иврите. Он мне показал и даже написал «с добрым утром». Он так сказал. Но на иврите пишут справа налево, а не слева направо! Он говорил, что страстный коллекционер раритетных машин, но когда Николай Иванович сказал про «Победу» своего отца, да ещё и про послевоенный «Опель», не задал ни одного вопроса и вообще это пропустил мимо ушей.
Он обожает дорогие очки и прекрасно в них разбирается, но когда Матвей отдал ему свои, чтобы сфотографироваться, Ваня стал говорить, чтоб Матвей выбросил их и купил другие. Эти слишком тяжёлые и старые.
– А что за очки-то? – подал голос Артобалевский.
– У Матвея? «Хром Хард», дороже марки нет, даже если их из чистого золота отливать."
"– «Хром Хард»? – переспросил Артобалевский. – Мать твою за ногу. Двести тысяч в среднем очочки стоят!
– Ванечка о такой марке вообще не слышал. А утверждал, что разбирается!.. И кеды! Матвей вспомнил кеды, а Ванечка всё время ходил в кедах. И вот ещё что странно: он всё повторял, что хочет жениться, чтоб была свадьба, острова, цветы и так далее. А Лилечка отказывалась. Ни разу в жизни я не сталкивался с ситуацией, когда цветы и пышную свадьбу хочет молодой человек, а не девушка.
И мне с самого начала его настойчивость в этом отношении показалась подозрительной.
– Согласен, – хмыкнул Артобалевский. – Жениться вообще нельзя.
– Петь, замолчи!
– Кать, отстань!..
Илья Сергеевич повернулся и посмотрел директору в лицо:
– И потом вы сами навели меня на мысль о том, что убивать Лилию Петровну ни у кого из здешних причины не было.
