Илья тоже взял холодный и плотный огурец в налипших укропных семечках, откусил и стал жевать.
От водки в животе моментально сделалось горячо и просторно, а от огурца солоно и терпко – хорошо!
– Ну, ещё по одной и вперёд! К искусству!
– Водку пьёте? – спросили рядом, и все трое оглянулись. – А Зоя Семённа чего? Бросили?
Утренняя собеседница Ильи Субботина, глубоко засунув руки в карманы кожаного «бомбера», с интересом взирала на водку и пакет с огурцами.
– Мне нальёте?
Николай Иванович засомневался, и видно было, что он сомневается.
– Девушкам по утрам пить не полагается, – наконец сказал он.
– Да ладно! У нас уже сто лет равноправие!
– У вас, может быть, и равноправие, – отчеканил Николай Иванович, – а у нас нет.
– Да я водки выпила больше, чем вы за всю жизнь!
– Николай Иванович, – вмешался Илья. – Вы затягиваете эпизод. Налейте ей, и дело с концом.
– А я больше не буду, – испуганно сказал Матвей, сделал шаг назад, наступил Илье на ногу и не заметил. Илья поморщился и посмотрел. На мокром кеде отпечатался след чужой рифлёной подошвы.
– Я вот лучше огурчика!..
Джентльмен пожал плечами – недовольно – и разлил по стаканам оставшуюся водку.
Илья дожевал свой огурец и вытащил из пакета ещё один.
– Как вас зовут?
– Ангел, – ответила деваха.
– Так я и знал, – сказал профессор Субботин. – Тост, Николай Иванович!
– Всем здоровья до ста лет, – четко объявил джентльмен.
Деваха фыркнула, широко разинула белозубую пасть и лихо выплеснула туда водку. Илья наблюдал с интересом. Выплеснув, деваха, ясное дело, начала надсадно кашлять, мотать головой и выпучивать глаза.
Свалявшиеся, как войлок, хвосты её причёски мотались по сторонам.
Николай Иванович покачал головой с осуждением, отвернулся и захрустел огурцом. Илья аккуратно поставил пустой стакан на лавочку, подумал – деваха задыхалась и хрипела – и с силой постучал её по спине. Она сдавленно всхрюкнула и качнулась вперёд.
– Вы если чего-то не умеете, – поучительным тоном произнёс профессор Субботин, – так не делайте или сначала научитесь!
– По… шёл… ты! – пролаяла страдалица.
Она всё продолжала кашлять, профессор опять учтиво постучал. Из-за воротника её негнущейся и громоздкой, как стог, куртки вылезла наивная белая магазинная бирка. Илья заправил бирку – профессор терпеть не мог неаккуратности!..
Побросав в урну пластмассовые стаканчики и пустую поллитровку, они устремились за экскурсией и нагнали её в нижнем этаже красного кирпичного дома, на котором значилась вывеска, что это – музей.
