Семь дней до Мегиддо

Потом спросила:

– Что за аппаратура в этом кабинете?

Сотрудница пожала плечами:

– Я не знаю, я даже не медсестра. Я администратор.

– Вы работаете в клинике эстетической медицины, – Елена улыбнулась. – Неужели вам не интересно, что делается в том или ином кабинете?

– Я администратор…

– И что вы посоветуете пациентке с растяжками на коже после беременности?

– Я не врач!

– Врач направил пациентку на микроигольчатый лифтинг. Я – пациентка. Куда мне идти?

Администратор ткнула рукой в сторону одного из кабинетов.

– Я сходила и вернулась, – сказала Елена. – Там стоит старый аппарат вакуумного гидропилинга. Кажется, неисправный. И аппарат УЗИ. Он рабочий.

– Я не врач. Я боюсь! Я не помню! – Администратор тихо заплакала, размазывая слезы по лицу.

– Врет, – холодно сказала Елена. – Виталий, тут дело нечисто. В кабинетах стоит что попало. В одном – три древних кардиографа и сломанный лазерный аппарат для выведения татуировок. В другом – ванна для гидротерапии, судя по виду – ею год не пользовались.

– Нехорошо получается, – сказал Виталий Антонович, глядя на администратора. – Какая-то вы странная клиника, да?

Администратор рыдала, мотала головой и явно не собиралась отвечать.

– Очень не хочется никого пытать, – вздохнула Елена с деланой простотой. – Может, так расскажут?

– Ну… если немного? – спросил Виталий Антонович.

– Да, мужчины быстрее ломаются, – сказала Елена таким тоном, словно всю жизнь проработала в гестапо, пока не была уволена за кровожадность. – С другой стороны, эта коза знает больше… руку даю на отсечение.

– Ты же знаешь, я доверяю твоему чутью, – вздохнул старший."

"– Вы бы всё рассказали, а? – сочувственно сказал Юрий, склоняясь к администратору. – Не люблю я таких дел…

Вели они себя так, что на мгновение я всерьез подумал, что старички-разбойнички не в первый раз нападают на тайные прибежища пришельцев, после чего начинают выпытывать информацию.

Да нет, чушь, ерунда, не может такого быть.

Спектакль!

Удивительная вещь – человеческое поведение в кризисной ситуации. Особенно, когда люди сталкиваются с недоступной их пониманию силой. Самое разумное в таком случае – избегать опасности, а не провоцировать ее, но люди ведут себя вопреки логике.