Семь дней до Мегиддо

Может быть, он и впрямь стал чуточку добрым?

Или удивительный маленький стратег была куда ближе к нему, чем к людям, Инсекам и Прежним?

– Удачи тебе, – сказал я. – Там конфеты найдутся?

Стратег улыбнулась. Наклонилась, чмокнула Дарину в щеку.

И растаяла в воздухе. Вот она была, а вот ее нет.

Тому, кого она держала за руку, не нужны были экраны и плевать было на резонанс.

– А это что такое? – спросил Лихачев. – Куда она ушла и с кем?

Иван с кряхтением поднялся. Оглядел нас – и внезапно улыбнулся. Широко и дружелюбно.

– Ребята, как же я рад, что всё обошлось!

– Вы нас провоцируете? – спросил я. – Народ, учтите, если на него напасть – он вправе убивать.

– Я не провоцирую, – обиделся Прежний. – Я очень рад, что ситуация разрешилась. Инсек на орбите, мы на Земле, Измененные в Гнездах, люди в безопасности.

Было и другое, невысказанное. Инсек умрет, договор прекратит действовать, Прежние вернут себе всю власть.

– Я одного не понимаю, – сказал я, глядя Прежнему в глаза. – Почему вас вообще оставили, почему не выперли с Земли?

Иван широко улыбнулся:

– А! Так ты не понял? Высший об этом не думал, и ты не понял?

Он наклонился (Дарина рывком отстранилась) и тихо шепнул мне на ухо:

– Дурашка! Куда же нас выпнешь? Мы – свои.

Выпрямившись, он с явным удовольствием посмотрел на меня. Заговорщицки подмигнул.

– Не верю, – сказал я.

– Как угодно, – легко согласился Прежний. – Ты веришь в то, во что тебе приятнее верить. Мы никогда этому не мешали.

Он потряс рукой, сжал-разжал кисть. Сказал:

– Вроде нормально… Ладно, счастливо оставаться. Никаких претензий! Вы, кстати, можете вернуться на службу, Лихачев. Мы ценим добросовестных работников.

Лихачев попытался шагнуть вслед ему, с явным намерением ударить. Но моторы тоскливо взвыли, и он застыл, будто статуя.

– Хреновы батареи… – сказал Лихачев беспомощно. – Даже батареи сделать хорошие не можем…

Я поднялся, помог встать Дарине. Глянул в сторону сцены. Один из мальчиков сидел и вроде как хныкал.

Старая докторша лежала и часто мигала, глядя в потолок. Пыталась подняться, Василий ее удерживал.

– Отпусти меня, – бормотала Елена. – Отпусти, я врач, я сама всё знаю!

Наська заставила Василия убрать руку, помогла Елене сесть на полу.

Елена села, потрогала себе живот, потом спину.

Да она же мертвая была!

– Просто стукнулась, – неуверенно сказала Елена.