Семь дней до Мегиддо

Удивительно, что она запомнила!

– Ты с моим братом учился в одном классе, – пояснила Дарина. – Ростислав.

– Ростик? – поразился я. Мы были не то чтобы друзья, но приятели. И дома у него я пару раз бывал… – Извини, не узнал. Ты немного подросла.

Дарина улыбнулась, чуть неуклюже, будто давно этого не делала.

– Да брось, с чего бы ты запомнил…

– Как Ростик? – спросил я.

И осекся, потому что вспомнил.

– Наш дом сгорел, – сказала Дарина. – Все умерли. Меня папа выбросил из окна, – она помедлила. – Хотел на дерево, но недокинул.

Я вся поломалась. Лежала полгода в больнице, сказали, что ходить никогда не буду. Собирались выписать в приют. А тут как раз наше Гнездо появилось, мы тогда брали всех. В больницу пришли, я сразу согласилась.

– И как… теперь? – глупо спросил я.

– Поправилась, – ответила она серьезно. – Но не сразу.

Вернулся Продавец, торжественно неся в руках две шоколадки. Действительно хорошие – «Вдохновение». Наська сразу схватила и стала потрошить свою, а Дарина опустила подарок куда-то в незаметный карман на комбинезоне.

Я подумал, что вторая шоколадка, наверное, тоже достанется куколке.

– Рад был увидеться. – Ситуация сложилась такая неловкая, что я начал мямлить, будто школьник: – Заходи, если что. Я в Медвежьем, дом три, как и раньше. Только не с родителями живу, конечно.

Дарина улыбнулась. Теперь у нее получилось лучше.

– Спасибо. Если что… Было приятно встретиться.

– Ты была в него влюблена? – не прекращая жевать шоколад, воскликнула Наська. – Точно, да? Он ведь друг твоего брата! У тебя была детская влюбленность в почти взрослого парня!

– Вот же балаболка, – вздохнула Дарина.

 – Пока, Максим.

Она подхватила ящик с мутагенами, легко поставила себе на плечо. Жницы – не стражи, конечно. Но тоже куда сильнее человека.

Я мялся у прилавка, пока куколка со жницей не вышли. Продавец терпеливо ждал. Когда дверь закрылась, торжественно произнес:

– Какая красивая история! Мне кажется, молодой человек, она могла бы стать очень романтичной. Но финал второй фазы…

– Мне кило картошки, – попросил я, останавливая его болтовню.

Тоже мне, романтик. Какая романтика между человеком и жницей?

– А вы любите красивую жизнь, – сказал Продавец одобрительно. – И правильно делаете, Максим! Что еще?

– Десяток яиц, – сказал я. – Бутылку подсолнечного масла, пачку сливочного. Пакет муки, на два кило. Пачку спагетти, самых обыкновенных. Пачку сигарет, простых каких-нибудь. И тушенку, как обычно. Три банки.

Продавец ждал.