Семь дней до Мегиддо

А вот Наська замотала головой:

– Нет-нет! Я догадалась! Это выгодно министру культуры! Бывшему! Он хочет вернуться на свою любимую работу… Хорошо, я молчу!

– Спасибо. Даже министр культуры такого монстра не создаст, – сказал я. – Теперь другие Гнезда. Ваше расположение престижное? Могут из-за него напасть?

– Да не важно нам расположение! – ответила Дарина. – В министерстве работала женщина, чья дочь стала первой Измененной нашего Гнезда. Работала бы она в супермаркете – мы бы там поселились. И создавать таких мы не умеем.

В Гнезде всего семь форм Измененных – куколка, жница, стража, старшая стража, монах, хранитель, мать. И все мы больше походим на людей!

– Тогда вернемся к имеющим возможность.

Дарина вздохнула:

– Ну мы же вчера уже поняли! Это Инсеки. Только я думала, что они сами пришли. Но создать инструмент для нападения вполне в их духе.

– Только ли Инсеки обладают такими умениями? – спросил я.

Дарина размышляла.

– Ты хочешь сказать…

– Продавцы – они из Инсеков?

– Они сами по себе, – сказала Дарина.

 – Если честно, то я даже не знаю, кто создает мутаген. Мы получаем его от Продавцов по распоряжению Инсеков, но кто его производит… Нет, Максим. Не складывается! Продавец продал тебе патроны!

– Дело в том, что я попросил оружие против Измененных, – признался я.

Дарина нахмурилась.

– Ну не мог же я сказать «против Инсеков»! – объяснил я. – И я не сбрасывал другие Гнезда со счета до конца. Но если замешан Продавец, то он мог решить, что я собираюсь… ну… напасть на разоренное Гнездо.

Добить вас. Тогда ему было выгодно продать патроны.

Говорить это было как-то неудобно, словно я и впрямь такое замышлял. Но Дарина не обиделась. Постояла, теребя пальцами подбородок. Вздохнула:

– Допустим. Либо Инсеки, либо Продавцы. Ни на тех, ни на других у нас влияния нет.

Она смущенно и как-то очень по-человечески улыбнулась:

– Это для людей мы странные, страшные и могучие. Для пришельцев – тьфу. Почти что люди.

– Дарина, давай отсюда уйдем, а? – попросила Наська.

Я ее понимал. Пусть тварюга и не подавала больше признаков жизни, но стоять рядом с ней было как минимум неприятно.

Дарина не стала спорить. Мы вышли из концертного зала (увы, Дарина явно не собиралась вести меня через таинственную металлическую дверь в «защищенную зону») и двинулись по коридору. Уже через пару шагов я стащил с ног кроссовки вместе с ошметками носков и бросил их на пол. Проще было идти босиком, чем в преждевременно отслужившей свое обуви.