Семь дней до Мегиддо

Комбинезон разошелся под ее пальцами, она что-то медленно вытащила – и протянула мне. Сказала:

– Это твой шанс.

На ее ладони лежал узкий, будто пенал, термос. Она сняла крышку – внутри была прозрачная пластиковая ампула. В ней перекатывалась горошина маслянистой фиолетовой жидкости.

– Надо ввести в кровь, – сказала хранитель. – Вероятно, это тебя убьет. Но ты получишь несколько минут.

– Что это? – спросил я растерянно.

Я ожидал чего-то иного. Неощутимой «печати» или, может быть, футуристического пистолета, стреляющего смертоносными лучами.

– Концентрат мутагена первой фазы.

– То, что вы вводите умирающим детям?

– Мы вводим инициирующую дозу. Здесь в пятьдесят раз больше.

Меня передернуло, по коже мороз прошел.

– Если не будешь вводить, то не бери. Это большая ценность.

Я спрятал «пенал» в карман. Спросил:

– Как-то особо с ним обращаться?

– Не нагревай сильно.

– Куда колоть-то?

– Лучше в вену или артерию.

– Спиртиком протереть и шприцем уколоть? – Я попытался усмехнуться.

– Спиртом можешь пренебречь, – сказала хранитель.

– Ага, – сказал я. Меня потряхивало, будто я уже вводил себе этот чудовищный допинг. – И что произойдет? Я превращусь в Измененного?

– Взрослый человек не может измениться. Впрочем, никто не пытался ввести концентрат.

– А ведь ты не постоянно с ним ходишь, – сказал я. – Значит, допускала, что понадобится. Надеялась, что я тебя уговорю. Ты – человек.

– Мы не люди, – повторила хранитель. – Но мы помним, что были людьми. И делаем для человечества больше, чем ты можешь себе представить.

Она развернулась и побрела назад – странное существо непонятного пола, от силы моих лет, с жуткими белыми глазами и со спрятанными под этой ледяной внешностью человеческими чувствами.

Я получил то, чего требовал.

Но радостно мне от этого не было.

Глава четвертая

Возле метро «Мичуринский проспект» тоже есть Комок – он упал на здание Почты России. Острословы говорят, что с запозданием на неделю относительно всех остальных Комков…

А еще он, хотя это чистая случайность, от метро выглядит как большой утюг.

И как после этого местные называют Комок? При таких шикарных вариантах?

Баклажан!

Ну с какой стати-то? Он даже не фиолетовый!

Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.

Я не пошел в метро сразу, а дошагал до Комка. В глубине души я понимал, почему пошел именно туда – не хотел приближаться к нашему Гнезду.