Женщина прошлась по камере, внимательно осмотрела кровать и умывальник, мрачные стены камеры, решётку на маленьком окне. Еления не поворачивалась вслед за ней, застыв на месте.
Оксия плавно скользнула к девушке, прошептав той на ухо:
— Тогда всем тем, кто тебе так или иначе дорог, кого я назвала сейчас, и кто... а, ты же не знаешь... — она притворно расстроенно вздохнула, — арестован и тоже находится в моей власти... Да-да, все эти названные мной твои знакомые арестованы уже несколько дней... Так вот, им будет введена сыворотка, после которой все эти люди-маги-фурии станут.
.. вервольфами! — Оксия широко и довольно улыбнулась в потрясённое лицо девушки, резко развернувшейся к ней. — Все они станут подчинёнными мне машинами для убийств, и будут служить Невидимой Ровении пока не сдохнут. Из тех, кто тебе дорог, избежать этой участи удастся только ... хм... наверное, Верховной Фурии Бердайн по понятным причинам: она не арестована и королева другого государства. А Рона Аверина тоже, пожалуй, прикажу арестовать.
Хороший вервольф выйдет из него. Сильный. Ловкий.
Побледневшая Еления с ненавистью уставилась на вдовствующую императрицу, ухмыляющуюся ей в лицо.
— Как вы можете... быть такой, — ошеломлённо прошептала Еля, а потом вдруг словно очнулась и процедила: — Хотя вы же из Невидимой Ровении. Один из Старцев? Для вас нет ничего святого.
Оксия широко улыбнулась.
— Догадливая.
— А император Ансар, конечно, умрет? — прошептала Еления.
— Конечно, — холодно ответила Оксия, перестав улыбаться.
— И виновной в этом будет также твое иномирное колдовство.
В камере наступило долгое тяжёлое молчание. Оксия не торопила пленницу.
— Император — ваш внук, — в ужасе прошептала Еля, без сил присев на жесткую кровать — ноги больше не держали ее. Более того, они предательски дрожали. Как и руки.
— Внук, — кивнула Оксия, сверху вниз уставившись на Елю ледяным взглядом. — Поэтому до сих пор он и был жив. Ещё и правил. Только правление его ведёт Ровению в никуда.
Он должен освободить трон для другого императора.
— Для вас?
— О, нет. Для самого достойного из ровенов империи, — жёстко ответила императрица. — А ты должна понимать, что подвернулась сейчас очень кстати, и, если даже не согласишься на все добровольно, то произойдёт то же самое, только под ментальным вмешательством. Я заставлю тебя сказать то, что мне нужно. Но мне выгодней твое добровольное признание, чтобы все выглядело более правдоподобно.
