Или неграмотный он у нас? А, кажись, мы ему обученную гоблиншу — рабочую пись… А, блин, не знаю я, как писарь женского полу называется!
А мне, знаете, надоело монеты штамповать, да в столбцы аккуратные складывать! Вот идёшь по деревне или по городу — не помню — давно было, а век минотаврий так долог и прекрасен, — и видишь, как семьи рушатся из-за негодничей твоей деятельности фальшивомонетничьей!
Я нашёл выход! Я стал… вором! Вот не надо сейчас тянуться к кружке с пивом, запивая приступы гогота дикого! Смех не пройдёт, когда мимо Горностай идёт! Это, стало быть, творческий псевдоним мой в воровском мире был.
Был я тогда хилый, да тощий минотавр — мог без труда за прутиком от веника схорониться, да только рога выдавали моё местоположение. Кучи хитрых грабежей провернул я, и имя Горностая Великого до сих пор у знающих, да правильных пацанчиков на устах, да на слуху!
Но недолго музыка играла! Недолго бык овёс топтал! На деле каком-то мутном повязали меня поганые стражники, бряцая своими доспехами, да понятиями паладинскими, бросаясь налево, да направо! Ну я и думал тогда, что, мол, всё — будет у всех вечером здоровая прибавка доброй телятины к ужину.
Но пацан ведь к успеху идёт, а? Предложили на сделку со след-стви-ем пойти, о как! Можно было, простите, быка включать, но уже и так бык! Пришлось работать человечьими внутренностями, да мозгом минотаврьим!
Дают волю — хватайся копытом и рог не вороти. Предложили шпионить для добрых и правильных паладильников во славу какого-то их божка! Мусье, я дико зазвиняюся, а где хрестик поставить, бо минотавры мы дикие, да храмоте не выучены! Стал минотавр Вольха шпионом.
Даже заговор-другой раскрыть удалось.
Ах да! Вопросов я много задавал слишком — с тех пор болтливостью и страдать-то перестал. Гоблин какой-то плюгавенький меня заложил, а вчерашние уличные подельнички в рабство меня и продали. Минотавр в цепях — это ж у каждой молодухи такой раб должен быть! А что? Молод, красив, силой мышечной не обделён, а чтоб вы знали, как дамочки падки на… ну вы поняли… чай не маленькие.
Прошло несколько лет и из «тяжкого» да непосильного рабства освободили меня войска регулярные. Оно мне надо было? Нет, конечно, овёс потоптать копытом хотелось, а то всё кур каких-то крашенных приходилось… Ну, судьба-злодейка, а жизнь — копейка. Копейку, кстати, в армии, куда пришлось вступить, платили — и относительно неплохую. В монетах-то я соображал уже почище тамошнего бух-ху-я… ну, счетовода, в общем.
