Семь порочных дней

Такая уж она. И всегда была такой. В ее ушах до сих пор стоял издевательский смех, звенящий под сводами башни.

На этот раз, по крайней мере, смеялись не над ней, а смеялась она.

Надо отдать должное Пэйну: такое обаяние - это настоящий талант! Всего двадцать минут в одной карете с двумя благовоспитанными дамами - и вот они уже пылко восторгаются князем поневоле, отвергающим мирские сокровища ради настоящей любви, и готовы ради одного зовущего взгляда подарить ему свои сердца, души, улыбки и целомудрие.

Мисс Хайвуд внезапно осознала, что Колин никогда не использовал весь свой талант обольстителя в Спиндл Коув - по крайней мере, не с Дианой. При этой мысли Минерва неожиданно испытала признательность к нему.

- Если я стану князем, то, конечно, постараюсь исполнить свой долг наилучшим образом. Но порой я думаю, каким облегчением было бы узнать, что всё это - лишь большая ошибка, - добавил виконт.

От обезоруживающей застенчивой улыбки на одной его щеке появилась ямочка - словно некий тайный символ его уязвимости, исцелить которую может только любовь добродетельной женщины.

Внезапно карета, качнувшись, резко остановилась.

- О! - воскликнула Эммелина, наклонившись вперед. - В чем дело?

Минерва выглянула в окно. Эта часть их пути проходила через лес. Может, они подъехали к дорожной заставе, или впереди развезло дорогу?

Но тут дверь с треском распахнулась, в проеме блеснуло дуло пистолета, и чей-то голос произнес:

- Кошелек или жизнь!

______________________________

Примечания переводчика:

42) Амперсанд - графическое сокращение латинского союза "et" ("и"), изображается как "&".

Колин чуть не рассмеялся горьким смехом. Ну не забавно ли, что он сам в глубине души хотел такого развития событий, предпочитая скорее оказаться на мушке у разбойника, чем провести хотя бы еще одну минуту в этой отвратительной, вызывающей удушье, карете? Даже сочинение невероятной бессмыслицы и наслаждение обществом трех дам не могло отвлечь от того, что салон экипажа чересчур тесен, а воздух в нем очень спертый.

Ему так хотелось выбраться отсюда. При виде пистолета он едва не взмолился: "Да, пристрелите меня. Положите конец моим страданиям!"

Но едва дуло обратилось в сторону Минервы, сразу вернулась ясность мышления. Теперь Колин не паниковал. Он был чертовски рассержен.