Семь порочных дней

Она фыркнула, подумав: "И в самом деле, что?" - и язвительно ответила:

- Вероятно, ничего, милорд.

- Вы должны сойти за мою любовницу, а значит, не можете войти в этот дом в таком виде: зашнурованная и застегнутая на все пуговицы.

- Вашу... - Минерва понизила голос, словно кипарисы могли ее подслушать. - Вашу любовницу?

- А как еще объяснить ваше появление здесь? С герцогом Хэлфордским мы дружны уже много лет, и оттого я не могу сказать ему, что вы - моя сестра. Он прекрасно знает, что у меня нет сестер. - Пэйн начал одну за другой расстегивать пуговицы на ее дорожном спенсере, начав сверху.

- Сначала нужно избавиться от этого. - Колин распахнул спенсер и снял его с Минервы, которая оцепенело стояла, даже не пытаясь протестовать. Смяв жакет, виконт отбросил его в сторону и, разглядывая дорожное платье из переливчатого шелка, проворчал: - Это тоже не годится. Сегодня вам нужно было одеться в красное.

Мисс Хайвуд рассердилась.

- А что не так с этим нарядом? - Это было одно из ее лучших платьев, и оно ей нравилось: ведь его ярко-синий цвет был Минерве к лицу.

Ну, или, по крайней мере, ей так говорили.

- Он слишком скромный. Вы в нем похожи на гувернантку, а не на любовницу.

Скромный? Минерва опустила глаза и осмотрела себя. Лиф платья тесно облегал грудь, а завышенная талия обхватывала ребра, переходя в свободную, собранную складками юбку. Этот наряд подчеркивал изгибы фигуры и на примерке у швеи показался Минерве определенно смелым. Особенно рукава. Возле плеч они были собраны лентами в буфы, а далее облегали руки до самых запястий.

Колин дотронулся до одной из стягивающих рукав лент, потеребил бант, а затем провел пальцами вдоль всего рукава. Вслед за их скольжением по блестящему шелку по руке Минервы прокатилось пьянящее ощущение.

Да уж! Эти рукава - пикантные, чувственно облегающие руку, словно ножны из ткани. В них абсолютно нет ничего скромного.

- Думаю, это поможет, - Колин безжалостно рванул манжету Минервы.

В мгновение ока изящный рукав исчез: от резкого движения шов под завязками из лент разошелся, и пронырливые пальцы Пэйна оторвали остаток ткани.

За пару мгновений Колин уничтожил один рукав и принялся за другой.

В конце концов от рукавов остались лишь укороченные буфы, прикрывающие плечи Минервы - два маленьких шелковых апострофа там, где до этого были полноценные круглые скобки.

Пэйн отступил на шаг, осмотрел спутницу и развязал один из бантов, оставив концы ленты свободно свисать.

- Зачем вы это сделали?

- Это наводит на мысли.