Семь порочных дней

Эта негодница намеренно его дразнит!

Выругавшись, Колин схватил Минерву за руку и спустил ее ладонь ниже - туда, где так ждал ее прикосновения - и мгновенно почувствовал сильное облегчение. Но этого было вовсе не достаточно.

- Боже мой! Он такой... твердый, - выдохнула Минерва с лестным для Колина благоговением, отчего виконт подумал: "Почему бы мне не совращать девственниц почаще?"

- Это благодаря вам.

Не в силах противится желанию, он обхватил ее руку своей ладонью, заставив Минерву сжать пальцы сильнее, и, не говоря ни слова, показал, как нужно его ласкать.

- А как вы его называете? Я знаю, что есть разные имена.

- Имена? Например, Питер (47), Бельведер (48), сэр Чарльз Грандисон (49)? - дыхание Пэйна стало прерывистым. - Это всего лишь мой член, лапочка.

Она провела пальцами по всей его длине и сжала у основания.

Святый боже! Как Колин завёлся от этих слов!

- Он мне нравится. Гладкий, словно слюда, снаружи, - она снова провела по нему рукой, - но внутри твердый, как гранит.

Виконт натянуто рассмеялся.

- Ну, мы ведь оба знаем, что вы любите камни.

- Я люблю камни, это так, - голос Минервы зазвучал игриво. - Я нахожу их необычайно привлекательными. Я вечно беру их в руки, рассматриваю их форму и каждую неровность. - Кончиком пальца, нежным, словно лепесток, она погладила головку члена и на ее верхушке - узкую щель с капелькой влаги, а затем провела пальцем по всей длине возбужденного органа до самого основания.

- А вы никогда не брали в рот эти необычайно привлекательные предметы - разумеется, во имя науки?

Колин закрыл глаза ладонью. Вот! Именно поэтому в его правилах есть пункт о девственницах. Эта бесстыдная просьба, произнесенная с похотливой медлительностью, бездумно сорвалась с его уст.

- Я пьян, Мин. - Он отрицательно замахал рукой. - Забудьте о том, что я сказал.

- Как я могу о таком забыть? - Ее ладонь сильнее сжала его член, словно желая выдавить из него ответ.

- Хотите услышать неприглядную, житейскую, абсолютно научную правду?

Пэйн, приподнявшись, оперся на локоть, а другой рукой коснулся щеки Минервы и провел большим пальцем по приоткрытым губам собеседницы.

- У вас, - прошептал он, - самый чувственный рот, черт меня побери! Эти нежные пухлые уста сводят меня с ума.