Семь порочных дней

Ей, похоже, суждено пройти по жизни, ощущая себя вечным изгоем, тогда как Пэйна везде принимают за своего. Но впервые она увидела его обаяние под другим углом, не как человека, умеющего всем угодить в свете или в постели - Минерве открылось очарование его подлинной натуры

Виконт поймал ее взгляд и вскинул в приветствии руку:

Минерва, не сумев сдержать улыбку, покачала головой и прошептала:

Колин и в самом деле тронулся, точнее, створки его раковины наконец стронулись с места, раскрывшись.

Забавно.

Он постоянно распекает Минерву, призывает ее выбраться из защитной раковины. Но ведь такая раковина есть у каждого: под твердой внешней броней скрывается нежное, ранимое существо.

Возможно, люди куда больше похожи на аммониты, чем им кажется, потому что тоже постоянно строят свои раковины, беря за основу какие-то качества или обстоятельства из юных лет. Каждая камера в такой раковине лишь увеличивается по сравнению с предыдущей. Они прибавляются год за годом, пока не закручиваются в спираль вокруг человека и не запирают его внутри.

Раковину Колина сформировала трагедия, случившаяся с ним в детстве. Гибель его отца и матери определила защитные очертания первой камеры. Пэйн забрался внутрь, принял ее форму и начал наращивать новые камеры скорби и трагедии. Но что, если внутри всех этих пустых, гулких камер прячется личность вовсе не трагедийная, а всего лишь человек, искренне любящий жизнь и людей, но волей случая потерявший родителей и приобретший упорную бессонницу?

"А кто я сама под слоями своей раковины? - подумала Минерва.

- Педантичная неуклюжая девица, которую интересуют только камни и окаменелости? Или храбрая, любящая приключения женщина, готовая всем рискнуть - не ради достижения профессионального признания, а ради крохотного шанса обрести любовь или хотя бы найти человека, который сможет понять и оценить меня, позволит понять и оценить его?"

К чему лгать самой себе? В Спиндл-Коув она тешилась пустой фантазией о том, что таким мужчиной мог бы стать сэр Алисдер Кент.

Но теперь, оглядываясь назад, приходилось мириться с еще одной нелицеприятной правдой. Каждый раз, когда Минерва воображала, что заглядывает сэру Алисдеру в глаза, видит в них желание, любовь и доверие, эти глаза почему-то очень напоминали бристольские алмазы, а в придачу к ним перед мысленным взором вставал крепкий подбородок с ямочкой.

Минерва чувствовала себя в тупике.