Семь порочных дней

- У тех людей, что там живут, наверняка найдется подходящее слово.

Зачарованная прикосновением Колина и нежным, мягким тоном его голоса, Минерва смотрела на себя в зеркале и видела, что ее взгляд постепенно становится отсутствующим. Она прислонилась спиной к груди Пэйна, чувствуя, как его сердце стучит рядом с ее позвоночником, и этот пульс отдается в ее груди, словно далекий барабанный бой.

А виконт между тем продолжал, приблизив губы к уху Минервы и перейдя почти на шепот:

- Там было бы так много синонимов для слова "красота": нашлись бы слова и для ежедневных дождичков миловидности, и для тумана очарования, рассеивающегося, едва попробуешь ухватить его рукой, и для красы, провозглашаемой в громах и молниях, но на поверку оказывающейся лишь внешней.

И сверх всего этого, там было бы еще и это слово... Слово, которое даже самые старые и седые старейшины племени за всю жизнь произнесли всего пару раз благоговейным шепотом. Это слово обозначало бы внезапный разрушительный ливень, способный превращать горы в равнины, менять русла рек, заставляющий людей спасаться на деревьях и оттуда возмущенно грозить небу кулаками.

Голос его от досады зазвучал резче:

- И я бы тоже вместе с ними проклинал богов, Мин. Когда я сейчас разглядывал вас, надо мной словно пронесся яростный ливень, полностью изменив пространство моей души, а новую ее карту я еще не составил.

Они замолчали, глядя на свое отражение.

- Я полюбила вас, - с покорностью произнесла Минерва. - Если я действительно в чем-то изменилась, то лишь по этой причине.

Она внимательно смотрела на собеседника, ожидая его реакции. Лицо Колина напоминало застывшую маску - красивое и бесстрастное.

А затем, наконец, уголок его рта чуть приподнялся, словно Пэйн вот-вот расплывется в озорной улыбке.

- Не надо! - Она отодвинулась от него, выпрямившись.

Ну разумеется, этот насмешник собирается отпустить какую-нибудь шутку, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение. Что-то вроде: "Ох, Мин, не волнуйтесь, это скоро пройдет!" или "Ох, Мин, а как же бедняга сэр Алисдэр?"

- Не делайте этого! - Она повернулась лицом к Колину.

- Не смейте острить! Чтобы признаться вам, мне понадобилась вся моя отвага. Вам не обязательно что-то на это отвечать, но я настаиваю на том, чтобы вы восприняли мои слова как настоящий мужчина. Я не позволю вам небрежно отнестись к моим чувствам или к самому себе, словно вы их недостойны. Потому что вы благородный, добрый человек и заслуживаете, чтобы вас глубоко, искренне любили.