Семь порочных дней

И сразу же волосы, намокнув под дождем, прилипли прядями ко лбу и шее. Минерва нетерпеливо отбросила их назад, опустилась на колени и начала обеими руками дергать искореженную металлическую задвижку, проклиная ее на все лады.

- Чёрт! С этой стороны щеколду тоже заклинило! - прокричала она Колину. - Вылезай, как и я, через окно! Оно узковато, но ты в него протиснешься.

- Я-то - да, а вот Франсина - нет. - Он держал чемодан в руках, спасая его от прибывающей воды. Тот был слишком велик для узкого оконного проема. - Ступай, укройся под деревьями, а я послежу, чтобы она не подмокла, пока не кончится дождь.

- Хочешь, чтобы я оставила тебя тут? Одного?

На лице Колина мелькнуло неуловимое выражение и тут же исчезло.

- Со мной всё будет в порядке. Ты будешь держаться от меня на расстоянии выстрела. Ты ведь помнишь наш условный сигнал, Эм? "Ату" и всё прочее.

Минерва покачала головой. Невероятный человек! Всего пять минут назад он сжимал ее в объятиях, умоляя не покидать его, обещал, если придется, последовать за ней в могилу.

- Я тебя тут не брошу!

- Ну а я не брошу этот чемодан.

Минерва еще раз подергала дверную задвижку - та по-прежнему не поддавалась.

- Может, у меня получится сбить ее пистолетом? Дай его мне.

Колин протянул оружие через разбитое окно. Минерва обхватила рукоятку пистолета, прикрывая его своим телом от струй дождя, направила дуло на своего спутника и невозмутимо произнесла:

Она вовсе не собиралась угрожать ему всерьез и решила лишь напугать Пэйна, чтобы тот, отказавшись от глупого упрямства, вылез из этого гроба на колесах.

Что ж, удивить Колина, по крайней мере, получилось.

Бросив недоверчивый взгляд на пистолет в ее руке, он спросил:

- Мин, ты сошла с ума?

- А может, это ты помешался? Всё кончено. - Ее голос дрогнул. - Всё кончено. Нам не добраться до Эдинбурга, и не стоит ради этого продлевать твои страдания.

- К черту мои, как ты говоришь, страдания! В этом чемодане - труд всей твоей жизни.

Минерва подняла голову и осмотрелась - ни возницы, ни лошадей нигде не было видно. По дороге текли, всё расширяясь, потоки жидкой грязи, увлекая за собой лежащие на земле листья и сломанные ветки. Дождь припустил еще сильнее, барабаня по корпусу кареты.

Чтобы перекричать его шум, Минерве пришлось повысить голос.