Семь порочных дней

У нас и в самом деле на редкость странная беседа.

Виконт потер ладонями лицо, шумно выдохнул и произнес:

- Еще не поздно спасти вашу репутацию. Я мог бы прямо сейчас отвезти вас в Лондон, к Брэму и Сюзанне. А вы бы могли скатать обратно эти простыни и сберечь их для мужчины, который, возможно, оценит вложенный в них труд, а еще их значимость. Ведь они - часть вашего приданого, и отношение к ним должно быть особенным.

Колин понимал, что если они - известный повеса и незамужняя леди - проведут ночь в одной комнате, то уже не будет иметь значение, чем они на самом деле занимались на этом вышитом постельном белье.

Даже если простыни не будут испачканы их потом, его семенем или ее девственной кровью, они все равно будут испорчены. Если мисс Хайвуд не вернется из этого путешествия замужней женщиной, ей никогда не сделать брачной партии в высшем свете, потому что ее репутация будет погублена.

Минерва легла на спину и уставилась в потолок.

Колин отмахнулся от укола совести, напомнив себе, что замысел этого путешествия полностью принадлежал мисс Хайвуд, которая прекрасно осознавала все последствия.

Она в буквальном смысле постелила себе постель и теперь лежала в ней (26). А Колин собирался разделить с ней ложе. Таков был уговор.

- Я всегда сплю поверх одеял, - сказал он, присаживаясь на край тюфяка. - Так что если вы останетесь под покрывалом...

- То хоть что-то будет нас разделять.

"Да уж, "что-то" толщиной с березовый лист!" - подумал Пэйн.

Он улегся и уставился в потолок, но вдруг в темноте перед его глазами возник яркий образ-воспоминание: груди мисс Хайвуд, похожие на две луны персикового цвета, парящие под потолочными балками.

Видение манило прикоснуться, насладиться им. Колин был не так глуп, чтобы протягивать руки к миражу, однако его легковерный, вечно на что-то надеющийся детородный орган напрягся, выгнувшись дугой.

Пэйн зажмурился и, пытаясь настроиться на что-то наименее возбуждающее, начал представлять себе пауков с волосатыми ногами, бугорчатые, вытянутые тыквы-горлянки, наводящие на мысли о гениталиях сифилитиков, гороховое пюре, запах пыли и пчелиного воска, исходящий от дряхлых стариков.

А затем в его мозгу всплыл совсем другой образ, заставивший громко расхохотаться.

- Что случилось? - спросила Минерва, и Колин позавидовал ее сонному голосу.

- Ничего. Я просто представил, как повела себя ваша матушка, узнав, что вы сбежали.

______________________________

Примечания переводчика:

21) "Adieu", фр.