Семь порочных дней

На лице его была написана едва сдерживаемая ярость.

- Не прикасайся к ней. Никогда, - произнес он голосом, напоминающим холодную сталь, а затем, кивнув семейству Фонтли, взял мисс Хайвуд под локоть и вывел из комнаты. Едва они вышли, в столовой воцарился хаос. Минерва вздрогнула, услышав стук отодвигаемых стульев, а затем сердитые голоса.

- Как вы посмели досаждать этой юной леди! - отчетливо донесся возглас мистера Фонтли.

А затем раздался высокий тенор Гилберта:

- За это вы будете гореть в аду! Она божья женщина!

"Брат" и "сестра" остановились у подножия лестницы и одновременно расхохотались.

- Нам лучше подняться наверх, - сказала Минерва.

- Вы в порядке? - спросил Пэйн, остановив ее на верхней площадке и окинув взглядом с ног до головы. - Он не причинил вам вреда?

- Нет-нет, спасибо, - она сглотнула. - А вам?

- Это мой лучший день рождения.

Они ввалились в номер, хохоча. Виконт рухнул в кресло, а Минерва, зажигая лампу, упрекнула:

- Вы просто невероятны!

- Да ладно, - ухмыльнулся Пэйн. - Признайте, что было весело.

Она невольно прикоснулась к уголку рта:

- Я... Я никогда такого не делала.

- Не делали что? Не пели баллады на публике? Не становились причиной драки в таверне?

- Ни то, ни другое. Никогда И я никогда еще не делала так. - Она потянулась, взяла руку виконта и повернула ее к свету. - Ох, у вас кровь идет!

- Пустяки. Просто ссадина.

Возможно, и в самом деле не стоило волноваться, но Минерва принесла умывальный таз и мыло. Ей нужно было хоть чем-то себя занять, чтобы беспокойная, кипящая в ней энергия не выплеснулась иным, опасным образом.

У нее дрожали руки, когда она готовила все необходимое для обработки раны. Этот мужчина - настоящий дьявол, ходячее воплощение хаоса. Невозможно предсказать, какую байку он сочинит или какой опрометчивый поступок совершит в следующую минуту. Во время путешествия он может подвергнуть риску ее доброе имя, безопасность и репутацию в ученом мире.

А может, даже ее сердце.

Но надо признать, он действительно умеет всё превратить в развлечение.

Вернувшись к столу с чистым носовым платком в руках, Минерва более тщательно осмотрела повреждение. Пэйн был прав: это всего лишь ссадина на костяшках пальцев, но он получил ее, защищая свою спутницу. Втайне желая поцеловать отважную раненую руку, Минерва осторожно промокнула кровь влажной тканью, а затем прикоснулась к перстню-печатке на пальце Колина:

- Бьюсь об заклад, тот человек несколько недель будет носить на щеке ваш фамильный герб.