Семь порочных дней

Прошло несколько минут, и он заявил:

- Не могу. Черт побери! Я слишком впечатлительный. - Он повернулся на бок, лицом к Минерве, и кончиками пальцев коснулся края ее рукава: - Может, вы тоже такая? Вас возбудило то, что мы услышали?

Она не знала, что и думать о разлившемся по телу тепле и о ласкающем ее руку пальце Колина, поэтому ответила:

- В целом я чувствую себя смущенной.

Виконт тихо рассмеялся:

- Не верю, что вы так невинны. - Его рука скользнула вниз, к ее боку. - Но вы же понимаете, что этот процесс дарит удовольствие?

- Да, я пришла именно к такому выводу.

- Потому что акт любви - не цивилизованное действо. Это - природа в ее чистейшей, первичной форме. Примитивной и дикой. Вы же должны это немного понимать, если хоть когда-нибудь... - его брови взлетели. - Подождите. Только не говорите, что вы никогда... Вы ведь ученая женщина, которая может по памяти воспроизвести логарифм, описывающий форму раковины аммонита! Не говорите мне, что не знаете, как устроено ваше собственное тело!

- Я ничего не говорю, - ее дыхание стало неровным.

Рука Пэйна прокралась к ее бедру.

- Да быть того не может, чтобы этот бесстрашный исследователь подводных пещер не изучил свою маленькую пещерку.

Колин через простыню прикоснулся к Минерве. Там. Между ног. Перед ее глазами вспыхнули искры. Она коротко вздохнула, но тут же снова сомкнула губы.

- Вы что-то сказали.

Она покачала головой, чувствуя, как громко бьется в груди сердце.

- Хм, кажется, вы умеете понимать удовольствие, - пальцы виконта начали вычерчивать круг. - То, которое испытывают в тишине и втайне. Ведь рядом с вами всегда кто-нибудь был, верно? Сестры, слуги. Трогали ли вы себя таким образом? Крепко стиснув зубы, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить стоны.

Кончики его пальцев нежно поглаживали интимное местечко Минервы. Прикосновения были так легки, что казались случайными, непреднамеренными. Но Минерва знала, что это не так, и ее тело тоже знало: соски напряглись, сморщились, а там, где сходятся бедра, вдруг повлажнело.

Эти запретные, непредсказуемые касания возбуждали больше, чем прямой физический контакт.

Мужчина трогал ее там!

Колин трогал ее там!

Она не могла в это поверить. Нельзя позволять такого!

Но она позволила, и - о небеса! - это было чудесно! Поверх сорочки и простыни кончик пальца виконта скользнул по внутренней поверхности бедра Минервы, и от этого перехватило дыхание.