– Ты просто… такая невероятная, – я целовал её лицо, – что это даже представить невозможно. Мне ещё… никогда… не было так хорошо.
Может, и было. Но прямо сейчас я ничего подобного вспомнить не мог.
Я перевалился на спину и увлёк Эмилию к себе на плечо. Нужно было подняться, обмыться, обтереть супругу…
Чуть позже.
Какое-то время мы просто лежали и молчали.
– Знаешь, дорогой Рауль, – нарушила молчание Эмили, подняв на меня взгляд. – Пожалуй, я согласна терпеть это ваше «удовольствие» раз в месяц.
– Во-первых, наше «удовольствие».
Во-вторых, Эмили, я не намерен ограничиваться разом в месяц. Я бы продолжил прямо сейчас… Ну, может, не прямо сейчас… но очень скоро! Но сегодня тебя нужно поберечь. А вот послезавтра…
– …если тебя не вызовет его величество… – На лице Эмилии мелькнула улыбка, и жена быстро чмокнула меня в грудь.
Нужно дать ей немного времени, и моя маленькая сладенькая жёнушка станет ещё слаще.
– Привыкай к тому, что нашего удовольствия будет много, – закончил я мысль, потянулся и коснулся губами кончика её носа.
– Это плохо.
– Почему?
– Потому что я могу привыкнуть. И когда мы разведёмся, мне будет этого не хватать, – огорчённо поделилась Эмилия.
– Если будет не хватать, мы можем встречаться после развода и заниматься этим, чтобы хватало, – предложил я.
– А какой тогда смысл разводиться?
– Вот и я о том же: никакого!
Пока окончательно не размяк в объятиях любимой жены, я оторвал себя от неё и от постели и прошёл до ванны. Быстро обмылся, смывая кровь и семя. Затем смочил угол полотенца, отжал его и осторожно обтёр Эмилию.
Убрал из-под неё испачканное кровью покрывало, взял из шкафа чистое, потушил свечи и забрался в постель, укрываясь и возвращая жену на грудь.
И только тогда до меня дошло, как я называл Эмили про себя."
"Да, нужно себе признаться – я влюбился в свою собственную жену. Вот такая неожиданность со мной случилась. И сейчас я не испытывал ни малейшего желания разделять супружеский долг и удовольствия личной жизни.
Какая разница, что по этому поводу думает его величество?
Я глядел в окно, за которым в свете молодого месяца падал снег.
Крупные хлопья напомнили слова Эмилии, сказанные сразу после бракосочетания. Она заметила семь снежинок у меня на ладони. Глупая детская примета: семь снежинок на ладони – к удаче.
Может, не такая она и глупая?
Глава 37, в которой Эмилия получает то, чего хотела, но оказывается, что хотела она совершенно другого
Я проснулась неприлично радостной и бодрой.
Одна.
