– Идёмте, дорогая моя, греться. – Я обнял жену за плечи и повлёк к замку.
Душа моя преисполнилась покоем и гармонией. А желудок намекал на близость обеденного времени.
В общем, всё говорило в пользу возвращения.
У самых ворот Эмилия наклонилась и набрала пригоршню снега, которую с самым серьёзным видом возложила в святилище на алтарь Скалди.
Логично. Раз уж стала герцогиней Эльдберг, то веди себя как положено Эльдбергам.
* * *Вместе пообедав, мы с Эмилией расстались. Я пошёл заниматься делами, Эмилия… тоже заниматься делами, хотя было сложно применить к ней это выражение на полном серьёзе.
"
"Меня ждали письма из столицы. Херберт ничего нового не сообщал. Агенты не приносили никакой полезной информации. Короля никто нигде не видел. Епронские послы сидели в посольстве, как коты на согретой солнцем крыше: вольготно и неподвижно, и если задумали что-то недоброе, то не спешили это «что-то» реализовать. Я читал сообщения агентов, жалобы йарлов, обращения гильдий, дипломатическую переписку, осознавая, что это было вчера, позавчера и будет завтра.
Я попал в безвыходное положение, как в подъёмнике с заклинившей дверкой. Меня мотало вверх-вниз по социальной иерархии: от простых ремесленников к королю, от короля к мелкопоместной аристократии. Где-то там, за пределами подъёмника, кипела жизнь. Но я мог лишь догадываться о том, что там, за стеной.
Хотя конкретно в моём случае за стеной была спальня и молодая жена. А я сегодня так рано встал…
…И лёг спать я тоже рано.
Правда, уснуть мне удалось далеко не сразу.
Я не смог сдержать данное себе слово и снова не устоял перед очарованием супруги. К счастью, это случилось к обоюдному удовольствию.
Эмилия, утомившись, быстро погрузилась в сон, а я смотрел на пламя в очаге. Мне казалось, оно что-то нашёптывало, будто хотело поделиться какой-то тайной. Но я не хотел тайн. Я вообще ничего не хотел. У меня было всё, что нужно: Драгаард, Эмилия, идея новой пьесы.
Всё остальное может подождать.
Хотя бы до утра.
Глава 40, в которой Эмилия читает очередной шедевр Вилли Сказкаарда
Сегодня, разнообразия ради, муж с утра нашёлся в постели.
Он лежал щекой на подушке и смотрел на меня. Мне было неловко от такого пристального внимания.
Тем более я была неодета.
Впрочем, скоро этот вопрос перестал меня волновать, потому что супруг в очередной раз проиллюстрировал для меня некоторые фрагменты Оды знаменитого пиита. Я поняла, что Фрейн из поэмы – не такая дура, какой мне казалась изначально.
