Интересно, что она испытает, прочитав привет из далёкого прошлого?
Странно, почему письмо так и не было отправлено? Конверт оказался не запечатан, и я раскрыла листок просто для того, чтобы посмотреть дату, но глаз зацепился за последнюю строчку: «Даже немного жаль, дорогая Гела, что я не узнаю, чем закончится этот скандал».
Скандал.
Я всё же посмотрела на дату. Не знаю, когда именно случилась трагедия с семьёй Эльдбергов, но примерно в это время.
Слово «скандал» манило как магнитом. Неужели это тот самый документ, которого так жаждал Броквист?
Я, конечно, отправлю его адресату.
Но ми Дуве уже давно нет в живых. Не факт, что жива её знакомая. Ведь никто не пострадает, если я одним глазком загляну в письмецо?
«Доброго тебе здоровья, дорогая моя Гелочка! Ты даже представить не можешь, свидетелем чего мне сегодня случайно посчастливилось стать!» – с ходу заинтриговала меня бонна, хотя в «случайно» я поверила не до конца. «Я уже писала тебе, что отношения у герцога с женой весьма… специфического плана.
Ну и Годин им судья. Нэрр Нильс чрезмерно строг к своим отпрыскам, а нэйра Каталина, напротив, слишком их балует. Я ей всегда, всегда говорила, что добром это не кончится! И вот, я как в воду глядела! Старший сын герцога отличился так, что мне даже думать об этом стыдно, не говоря о том, чтобы писать».
Следующая фраза была написана с новой строки: «Он сочинил срамную поэму!»
Я дважды перечитала эту строчку.
А потом ещё дважды, прежде чем перейти к следующей.
«Мало того, бесстыдник взялся писать о священном! Как светлоликая Фрейн его за такой поклёп на месте не покарала? Он такое про неё написал!.. Такое!.. Я потом при случае тебе скопирую, чтобы ты могла оценить всю мерзость!»
В памяти моей всплыло, что «Ода ожерелью» была опубликована четырнадцать лет назад. Но разум отказывался верить в то, что её автором был мой дорогой Рауль.
Так вот она, та самая тайна Эльдбергов! Паршивая овца семьи под личиной Правой Руки короля!"
"«И что самое ужасное, его поэму опубликовали! – продолжала делиться ми Дуве.
– Хвала Годину, мальчишке хватило ума не позорить родовое имя. Но правда всё равно всплыла. Нет недостатка хуже гордыни, а мальчишка решил похвастаться своему приятелю Херберту. Это сирота, принятый герцогом на воспитание, я тебе писала. Его-то и поймали с книжонкой. Какой тут начался скандал!»
Могу себе представить.
Отец и так относился к Раулю весьма прохладно, а тут такой стыд.
