В оркестровой яме заиграла печальная музыка.
Спектакль начался."
"Да, я снова взял за основу жизнеописание богов. На этот раз – историю Фройи и Лохи. Богиня поддалась соблазну и родила от земного воина сына Бальдра. Лохи, который и в хорошем настроении не самый приятный товарищ, рассвирепел и проклял мальчика.
Фройя, обладающая даром предвидения, узнаёт, что её сыну предначертано погибнуть юным. Но она не может с этим смириться. Она просит Хингвера, своего брата, взять клятву со всех живых существ, растений и даже камней, что они не навредят ребёнку.
За свои усилия перепрясть судьбу сына богиня расплачивается молодостью, теряя часть жизненной энергии и превращаясь в старуху.
Лохи, используя свой артефакт маски, притворяется пареньком и рассказывает деревенским мальчишкам, что Бальдр – зачарованный, и ему ничего не будет, если в него чем-нибудь кинуть. Изобретательные дети начинают проверять это на практике. И действительно, ничто не может причинить сыну Фройи боль.
И тогда Лохи берёт веточку омелы, у которой Хингвер не стал брать клятву из-за её безобидности. Обманутый супруг вручает слепой девочке лук и стрелы из омелы. Та, играя, стреляет наугад и случайно убивает Бальдра. Фрейн проклинает Лохи: с этого момента все его отпрыски будут рождаться уродливыми чудовищами, такими, каков он в душе.
Меня с детства потрясал драматизм этой истории и главный её вывод: то, что предначертано судьбой, не изменить, даже если ты знаешь, что тебя ждёт.
Меня восхищало мужество Фройи, которая до последнего боролась за жизнь своего ребёнка, и всегда интересовал вопрос: а по-настоящему может ли магичка с её даром перепрясть судьбу человека, проклятого даром Лохи? Чья магия окажется сильнее?
Первый акт был посвящён самой невинной части истории, где богиня соблазнялась суровым северным воином. В самом конце акта Свея вышла на сцену с запелёнатой куклой, изображавшей младенца.
А потом начался антракт.
За пределами ложи толпились кровожадные зрители, которым досталось два зрелища за одну цену. Единственный способ от них избавиться – отдать им себя на растерзание. Чтобы они, как клопы, насосались новыми сплетнями и отвалились в ожидании очередных скандалов. Потому что просто тринадцатая жена нэрр-герцога – это одно. А тринадцатая жена, которую он скрывает от публики, – совсем другое. За этим кроется какая-то тайна! Значит, продолжаем следить.
