Раскрыла книжку, подняла взгляд на дворецкого – не видно, что ли, что он мешает? – и тот наконец закрыл дверь с той стороны. Так и не сумев прочитать даже название взятой книги, я подождала, чтобы мо Йохан достаточно удалился. Потом решила, что уже можно, и направилась к полкам у стены, противоположной лёгкому чтиву.
Да, там было чтение потяжелее. Политика. Снова политика. География. Математика. Книги на языках, которые я не знала (а я не знала ни одного, кроме родного). Механика. История. Астрономия. Только в четвёртом ряду я наконец наткнулась на книги, посвящённые магии.
Я открыла первый попавшийся том, пробежала глазами страницу и закрыла. Теперь мне стало понятно, почему под математику было выделено целых четыре полки. Я-то раньше думала, что математика – этот тот учебник, по которому меня учила гувернантка. А я возмущалась и доказывала, что приличной нойлен математика дальше умножения и деления не нужна. Внутри умной книжки про магию обнаружились страшные двухэтажные формулы и чертежи с разными плоскостями и векторами.
Если бы не ми Грета, которая плевать хотела на то, какой я себе представляю жизнь приличных нойлен, я бы даже слова такого не знала!
Зато сразу стало понятно, почему боковые ветви родов не в состоянии обучиться магии самостоятельно. Да тут мозги сломать можно! И спалить!
А мне очень, очень нужно!
* * *Впервые я заметила, что со мной что-то не так, в пятнадцать лет. Это было летом. В тот день, когда мамы не стало. Тогда я должна была пойти вместе с нею. Обычная прогулка. Просто в гости к маминой знакомой.
Но перед самым выходом мама упёрлась и сказала, что я никуда не пойду. Мы поругались. Она была расстроена, когда уходила. А я – рада, что сумела ей отомстить.
Но как только она ушла, я сразу пожалела о своём поведении. Мне стало жаль маму. Я очень хотела извиниться. Это чувство не отпускало меня до самого вечера. И когда мама не пришла к ужину, я решила, что это назло мне.
Но мама больше не вернулась.
Никогда.
Когда мне сказали, что её больше нет, я кричала и твердила, что меня нарочно обманывают.
Я била вещи в своей комнате, но в глубине души знала, что это правда.
Тогда я в первый раз подпалила штору. Но даже не осознала, что случилось. Я не поняла, как она загорелась. Просто испугалась, что меня будут ругать.
Но никто не ругал.
Видимо, все решили, что я в состоянии истерики решила устроить пожар. Или просто слишком боялись меня задеть выяснением отношений.
Я и забыла про тот эпизод, списав воспламенение на случайность.
