Невыносимо плавать в похмельной несознанке, когда с утра не можешь встать, весь день спишь и ночью тоже, болтаешься в мутной отрыжке дня без свежих мыслей. Поэтому обезволивающее летит в мусор, а обезболивающее остается, оно пригодится.
Ника идет обратно в коридор, проверяет карманы куртки. Когда она находит кошелек, во входную дверь звонят. Ника молча глядит на черный дерматин без намека на глазок.
В дверь звонят снова, затем стучат — не сильно.
Затем скребутся.
Ника присаживается на корточки, следит за дверью.
Боль в висках пульсирует и нарастает.
Ручка опускается, дверь не спеша приоткрывается. В образовавшейся щели видна зеленая подъездная стена.
Ника зажмуривается.
Оттягивает резинку на запястье.
Щелкает. Кожу обжигает.
Когда она открывает глаза, дверь снова заперта.
В кошельке есть пятьсот рублей, хватит на чай, сахар, лапшу и бутерброды. Вместо аперитива у Ники обезбол, который она запивает водой из-под крана в ванной. Натягивает перчатки, берется за дверную ручку и, после недолгой паузы, выходит.
Привет, найди мне мастера сделать глазок в двери, она записывает голосовое Роме.
выдох последний
Был и еще случай, кстати.
Когда мне исполнилось три года, мама устроила меня в детский сад. Он находился на окраине леса, был окружен метровым зеленым забором, а на воротах красовались нарисованные медведь, зайка и лиса. Их краску ежегодно обновляли, потому что к лету она выцветала, как выцветает прошлогодняя листва. Двухэтажное здание сада было сыроватым и прохладным зимой, но все равно уютным, и в нем пахло едой и какао.
С утра меня отводила мама — она постоянно торопилась, хоть и не работала. Забирал меня папа или кто-то из послушниц. Группа в это время была на послеобеденной прогулке, и я старалась гулять поближе к воротам, чтобы первой увидеть, что за мной пришли, и отправиться домой.
В один из дней за мной пришел мужчина. Он подозвал меня и сказал, что папа задержался и прислал его. Я — дядя Коля, он сказал. Темное лицо и впалые глаза дяди Коли напомнили мне одного из папиных друзей, с кем он ходил в лес.
В нашем доме всегда было много гостей, Коли сменялись в секте Толями, и я спокойно относилась к незнакомцам. Дядя Коля протянул мне широкую ладонь. Пойдем, сказал он. Папа ждет.
Я взяла сумку и вышла за ворота. Дядя Коля повел меня к перекрестку, а медведь, лиса и зайка смотрели нам вслед. Дальше он свернул от пятиэтажек в сторону гаражей. Он хмурился и сжимал губы, словно боялся выпустить что-то наружу.
