То есть, хотят сказать, что еще до заморозков она обдолбалась, пришла на реку, разломала лед у берега и утопилась? Что-то мне слабо верится.
Нике верится чуть больше. Она видела похожее много лет назад, и никто там не помогал, — если говорить о физической стороне дела, конечно.
— Возможно, не совсем сама, — говорит она.
— Да по-любому, — кивает Рома. — Ты знаешь, осенью писали про еще одну девушку. Ушла голой в лес и замерзла. Лет двадцать было.
— Так и не выяснили почему?
— Сказали, наркотики. Тут много девушек пропадает.
Только в том году десять, это если считать тех, о ком заяву написали."
"Нике хочется спросить, откуда Рома все это знает — он явно в теме. Но она молчит. Вынимает из кармана телефон, сверяется с картой. Связи почти нет, но они недалеко от берега.
— С «Северным сиянием» тоже был случай на реке, — вдруг вспоминает Рома.
— Ага.
— Они и правда себя сами?..
— Она. На реке она была одна.
Чувствуя на себе пристальный взгляд, Ника смотрит под ноги. По снегу вьется цепочка алых капель, ведет к реке.
Ника старается не наступать на капли.
Видит ли их Рома? Раз идет спокойно, значит, нет.
— Скажи, а сейчас в Староалтайске есть секты? — спрашивает он. — Такие, как «Сияние»?
— Не знаю. Я же давно здесь не живу.
— Ну, может, общаешься с кем-то до сих пор? Ничего тебе не говорили?
Ника качает головой. Далеко впереди кто-то ковыляет, но при попытке рассмотреть — неумолимо ускользает, сливается с деревьями. Поэтому Ника разглядывает снег на веточках кустарника, вспоминает, как мама наряжала елку и клала на пластиковые лапы ватку.
— Почему люди шли в секту, как думаешь? — Рома подстраивается под Никин шаг, поглядывает на нее.
Ника пожимает плечами. Почему люди делают то или это? Масса причин.
— Где они жили? Как это вообще происходило?
Рома слишком назойлив, а у Ники на праздное любопытство аллергия. Сколько было таких интересующихся — не счесть, и каждый считал, что уж ему-то она сейчас расскажет все в подробностях. Изольет душу, а потом поплачет на плече, будет о чем написать пост в соцсетке.
— Извини, не надо было лезть, — исправляется Рома, поняв, что отвечать Ника не собирается.
— Да ничего.
— Ты выпила таблетки? Которые в больничке дали.
— Конечно, — врет Ника, попутно вспоминая, вынесла ли мусор. Получится неловко, если мама зайдет в гости и увидит таблетки в ведре.
В черепной коробке будто вращается мелонг, скоблит кость изнутри холодным краем, миксером взбивает мозг. Ника глотает обезболивающее, язык немеет.
