— Китаев сказал, что я могу тебе звонить, если что-то потребуется, — напоминает Ника. — Так ты заедешь?
Спустя двадцать минут она прыгает в Ромину машину, впустив стеклянный уличный мороз и выбросив сигарету, пристегивается и широко улыбается.
— Поехали.
выдох третий
Роме семь.
Он сидит на кухне у шаманки. Ему скучно. Ему хочется домой, по телику скоро мультики. От запаха паленого можжевельника, которым их окуривают, Рому подташнивает. Еще пахнет чебуреками: в смежной с кухней комнате сидит крепкий, бритый налысо мужчина и ест, изредка вытирая пальцы о смятую салфетку.
"
"Шаманка дует на камни в сложенных ладонях, что-то шепчет. На ней соболиная шапка под цвет волос, бирюзовый халат с оранжевым кушаком. Рукава халата подбиты мехом. Ей около пятидесяти, но Роме она кажется бабкой. Шаманка говорит, что родилась в стойбище в горах возле границы с Монголией, по-русски она изъясняется с трудом. Мама еле к ней попала: очень много желающих, много вопросов, на которые нужен ответ. Мама спрашивает про бизнес.
Шаманка водит сложенными ладонями над столом, бросает камни. Те раскатываются по скатерти. Затем она собирает камни в кучки на белом платке: в некоторых кучках по три камня, в некоторых по два. Она отвечает маме, что ей скоро не нужен будет бизнес. Нога у тебя как привязана, тяжело, тяжело таскать, говорит она, топая правой ногой под столом. К ноге дочь твоя привязана, к руке сын, они направят твою жизнь. Тебе надо двигаться вперед, говорит она с сильным акцентом.
Смотрит на Свету, касается ее плеча.
— А тебя ждет свет, — говорит она.
— Свет, тебя ждет свет, — хихикает Рома, и мама шикает на него.
— Какой свет? — спрашивает она.
— Верхнего мира.
Шаманка заворачивает камни в платок и выходит из кухни — сеанс окончен. Мужчина с чебуреком провожает мать и Рому со Светой к выходу.
После Света несколько раз спрашивала маму: а Верхний мир — это хорошо? Она гордилась тем, что шаманка ее выделила, коснулась ее плеча.
В старших классах сестра стала поздно приходить домой.
Сперва мама не замечала — она сама часто задерживалась на работе. Рома ужинал в одиночестве, делал уроки под бурчание телика и крики «Ленинграда» и изо всех сил держался, чтобы не доложить маме о мутном типе, который подвозил Светку в одиннадцать. О запахе сигарет на Светкиной куртке — хотя мать сама могла его почуять. Мать искренне старалась интересоваться ими, вот только детские секреты так и остаются в детских комнатах.
