— Сумасшедших много, к сожалению, — меланхолично замечает Андрей. — Не в обиду. Думаю, такие истории везде есть.
— Это точно. Ваню помнишь? Сколько было Ване, девять?
Андрей вздрагивает, словно его ударили.
— Ника, нет.
— Изгнали они бесов. Ты помнишь, что он кричал тогда?
— Прекрати.
— Конечно же не помнишь, потому что он не мог кричать.
— Ника, хватит!
Андрей закрывает лицо руками — совсем как в детстве. С минуту он стоит так. Ника молчит, прохожие торопливо проходят мимо.
Когда Андрей отнимает руки от лица, он вновь спокоен.
— Для чего ты вернулась?
— Не знаю. Возможно, для того, чтобы этот пиздец повторился."
"— Мне кажется, что духи предков привели тебя не просто так.
Ника не хочет идти у него на поводу. Но, видимо, придется.
— Хорошо. Допустим, я здесь не просто так, а для того, чтобы не дать причинить зло. Та девушка, которую нашли в заброшке, вот каково ее родным? Она не должна была умирать, Андрей. И остальные тоже не должны. Они же сами себя наказывали постоянно, помнишь? И из-за чего? Из-за того, что пара мудаков возомнили себя богами?
Предатели будут страдать сильнее всех, повторял Дагаев.
Те, кто доносит на братьев и сестер своих, кто выдает тайны наших ритуалов, кто мешает сиять другим, — эти нелюди будут умирать тысячи лет и не воссияют никогда. И бесы будут рвать их.
— Андрей, — говорит Ника, касаясь его пальцев. Те холодны, как будто давно остыли. Андрей моргает, смотрит на машины, светофор и УВД, пытается не слушать, это видно, но Ника ловит его взгляд.
— Андрей, мне очень нужна твоя помощь.
выдох четвертый
— Я, блять, говорил следить за ней. Что непонятного?
Рома не знает, что ответить. Что тут скажешь? Он обосрался — хоть никому не обещал дежурить у ее подъезда сутки напролет. Ника уехала, не предупредив. Она была уверена, что отправила сообщение, он видел — она не врала, вот только сообщений отправленных не было. «Наверное, связь была дерьмо, какой-то сбой», — в итоге сказал Рома. Ника кивнула, хоть оба прекрасно знали, что это, конечно, сбой связи, но совсем другой.
И Роме, честно говоря, плевать.
Китаев ходит от угла дома к беседке, где курит Рома, и обратно. Они вышли поговорить полчаса назад, и все это время говорил один Китаев. На него Роме плевать тоже.
— Двадцать четыре часа в сутки, ты понял? Ноздря в ноздрю. Спи, блять, на ее диване, если понадобится. Она должна сидеть в квартире. Сейчас не нужно ей высовываться.
— Почему?
— Она пьет свои таблетки? — Китаев игнорирует его вопрос.
