Семьдесят пять шагов к смерти

— Что такое? Что случилось, мой юный друг?

— Где девушка? Какая девушка? — Вениамин оглянулся.

В мастерской, на подиуме точно стояла совершенно голая девушка. И лениво посматривала в сторону гостя.

— А… вы про Нюру, что ли? Какая она девушка, это натурщица. А ну, Нюрка, кыш отсюда. Стоит тут — людей пугает! Иди чай приготовь мне и гостю.

Нюра сошла с подиума и, ничуть не стесняясь, прошла мимо Игоря, на ходу натягивая халат и строя ему глазки.

— У-у, шалава! — усмехнулся Вениамин, попытавшись шлепнуть натурщицу пониже спины.

Но Нюра ловко и грациозно уклонилась, вильнув в сторону.

— Натурщица от бога.

— А что, тут какие-то особые навыки нужны? — удивился Игорь.

— Что вы! Конечно. Вы попробуйте постоять неподвижно хотя бы пятнадцать минут. Смею вас уверить — это не просто. Совсем не просто. Мышцы начнут затекать, зачешется во всех местах, покашлять захочется, повернуться, в носу поковырять… Не приучены люди к неподвижности, мы всегда в движении, даже когда просто сидим, даже когда спим! А эта встанет — как вкопанная и стоит хоть два часа кряду, не шелохнувшись.

С кухни пришла, плавно ступая, но так, что халат расходился почти до шеи, Нюра. В руках огромных размеров поднос с баранками, пряниками, пирожными, сыром, колбасой и чем-то еще нарезанным, разложенным и развернутым… Прошла, бухнула поднос на стол.

— Ну что, Игорь, закусим чуть-чуть чем бог послал. Нюрка, айда с нами. Только застегнись, бесстыдница, не смущай гостя.

— А пусть он не смущается, — повела Нюра под халатом плечиком. — Что он, монах, баб голых не видал? Или не видали?

Игорь стушевался, закашлялся. Спросил тупо, чтобы хоть что-то спросить:

— Это ваша мастерская?

— Одна из… Вторая за городом. Там я большие формы ваяю, а здесь так, балуюсь малыми формами.

Вокруг стояли какие-то незаконченные скульптуры, какие-то дамы без весел и античные герои с недолепленными руками. Некоторые были «наколоты» на железные штыри. На мольбертах стояли начатые картины. Повсюду разбросаны кисти, палитры, эскизы. В мастерской царил высокохудожественный беспорядок.

— Ну-с, милости прошу.

Вениамин взял кусок хлеба, положил на него три кружка колбасы и сверху сыр.

— Вы только не стесняйтесь, у нас по-простому.