Семьдесят пять шагов к смерти

Всем обязан! Икона она моя, на которую только молиться… Иди, Игорь, ступай. Не хочу, чтобы ты меня таким видел! Я теперь с ней говорить стану. А после… после напьюсь до зеленых чертиков, потому что больно вот здесь, — ткнул он себя пальцем в сердце. — Потому без нее мне свет не мил. Ты после приходи, когда я вернусь. Тогда веселиться будем, песни петь, бешбармак кушать. Жить будем! После. Всё после. Не теперь…

— Здравствуй, Мария. У тебя прекрасный вид. Если, конечно, не считать этого… недоразумения.

Но синяки иногда украшают…

— Мужчин, — перебила его Мария.

— И мужественных женщин.

Миша был обаятелен и весел. Искусственно. Он не хотел нагнетать. Все и так было не слишком радостно. Он вообще не знал, как к делу приступить. Женщину, подругу о больном расспрашивать — это тебе не «языка» по-горячему потрошить. Там всё ясно. А здесь…

— О-о, что это у вас? Фирменный цыпленок? Положите, положите изголодавшемуся путнику пару порций…

Михаил ел цыпленка, улыбался и рассказывал какие-то армейские байки…

— Мы однажды на учениях весь сухпай подмели до крошки.

А голод — не тетка. Решили продуктами по-партизански разжиться.

— Это как? — заинтересованно спросил Игорь, подыгрывая приятелю.

— Это значит, не спрашивая хозяев, чего-нибудь умыкнуть с огорода или из амбара… Крадучись, незамеченными пробрались в деревню, — это мы умеем, сунулись в ближайший двор. А там курятник с курами. Вот, думаем, сейчас раздобудем десяток яиц на глазунью — чай не обеднеют хозяева.

А нет, так и курочку прихватим. Потому что народ и армия едины и, значит, тот народ должен кормить своих бойцов, чтобы не кормить чужих. Так нас учили на политзанятиях. Зашли. Точно — сидят куры на насестах. Штук сорок, а может, и все пятьдесят. Крепкие, видно, хозяева. Мы пошарили по укромным местам, тут и яйца нашлись. Собрались уже уходить — и на тебе — хозяин дома, старичок лет под девяносто, надумал на двор по какой-то своей надобности выйти. Встал на крыльце, а тут как раз мы. Увидел, как закричит: «А ну стой, окаянные!» Обратно в сени занырнул и шустро так берданку вытащил. Ну и припустили мы. Через плетень перепрыгнули и ходу. А он сзади орет, грозит, пальнул два раза! Бежим, а сами хохочем — никаких сил нет. Потому что — картинка! Десяток вооруженных до зубов, обвешанных автоматами и гранатами спецназовцев скачут зайцами по полю от какого-то деда с допотопной берданкой. Просто как пацаны.