Семьдесят пять шагов к смерти

 — Зело злое зелье! Но… хороша, чертовка. Хороша, особенно под огурчик! — Пошел, что-то напевая, за мольберт. — А теперь не мешайте творцу создавать великие творения. Ибо все тлен и тщета, а искусство есть вечность!

— Не обращайте на него внимание, — тихо сказал Анатолий. — У него теперь прилив творческих сил. Похмелье случится завтра. — Повернулся к Игорю. Спросил с улыбкой: — Нуте-с, что скажет больной? Чем болеете?.. Вернее, чем желаете заболеть?

— Желать болеть надо триппером! — радостно крикнул Вениамин, выглядывая из-за мольберта.

 — Сия болезнь настоящих мужиков. Гусарский насморк, коим гордиться надо! Да здравствует хворь, которая передается не воздушно-капельным, но путем взаимных ласк и плотских наслаждений.

— Нет, гонорея нам не подходит. Из-за нее в стационар не ляжешь. А помните наш разговор?

— Не проверялись после него?

— Нет, как-то руки не дошли.

— Ну, вот теперь и проверимся. Тем более что все равно надо какие-то процедуры проходить. Не лежать же просто так? Посмотрим вас со всех сторон и изнутри тоже.

— Но мне кажется, я совершенно здоров.

— А вы не переживайте, был бы пациент, а болезнь найдется. Мы найдем. При нынешнем развитии диагностической аппаратуры это не проблема. На то мы и поставлены, чтобы во всяком здоровом организме червоточинку сыскать. Но для начала напишем что-нибудь про сердце. Не шалит сердечко?

— Я даже не знаю, где оно находится.

— Это хорошо. А на что жаловаться и как себя вести, я расскажу. Лечащий врач у вас будет мой хороший приятель — недели две-три вас на коечке подержит, а там посмотрим.

— Гляди, Игорь, залечат тебя эскулапы, — прогудел Вениамин. — Им только в лапы попади! Тольке верь, ему можно, он свой парень. А с приятелями его ухо востро держи.

— Между прочим, мои приятели тебя, Веня, из запоев выводили.

— А я просил? Может, тот запой и не запой вовсе, а мой протест против несовершенства окружающего мира. Может, я по натуре своей революционер, а вы сатрапы от медицины!

— Может, и протест, — усмехнулся Анатолий.

 — Но только от такого протеста можно и живота лишиться. А «сатрапы» тебя к жизни вернули. И еще вернут. Не слушайте его, Игорь, Веня у нас известный бунтарь-одиночка. А вам бунтовать нельзя, коли вы лежачий больной. Палата будет отдельная, персонал заботливый. Сильно мучить вас мы не станем, но общие обследования проведем, чтобы амбулаторную карту заполнить. Напишем в ней много чего, на случай, если в нее кто-нибудь заглянуть надумает.