Семья для мажора

— На той же, что и Кирилл, — отвечаю, повернув голову.

Серые, немного поблекшие глаза смущают меня своим вниманием. Я не вижу в ее глазах злобы или… презрения. Только цепкий ум. Очень цепкий.

Мне нечего от нее скрывать. Пусть это глупо, но в ответ на ее взгляд я слегка задираю подбородок.

Покосившись на Дубцова, вижу, как он скрывает улыбку за своим стаканом, и от этого у меня слегка краснеют щеки.

— Хм, — коротко замечает Наталья Семеновна. — Занятно.

Это миниатюрная, я бы даже сказала, худая женщина с уложенными в пучок у основания шеи седыми волосами.

Как ни странно, эта прическа придает ей благородства, которого у нее и так предостаточно, а маленькие бриллианты в ушах сияют, как две лампочки.

Мне трудно поверить в то, что эта женщина передала мне котлеты и картошку. Действительно трудно. Не знаю, какой ее себе представляла, но точно не такой… хрупкой…

Честно говоря, на фоне Дубцовых мы с дедом немного проигрываем. Потому что мой дед будто воды в рот набрал. На нем его лучший костюм.

Серая тройка в полосочку. В кармане на груди шелковый платок. Глядя в тарелку, он чересчур сосредоточенно жует.

Дубцов тоже помалкивает. Просто накачивается своим виски, откинувшись на спинку мягкого кресла и вытянув под столом ноги, которыми задевает мои.

Но самое главное заключается в том, что теперь я тоже Дубцова. Уже два часа, как. К этому нужно привыкнуть.

— Тебе ведь полных девятнадцать? — получаю еще один вопрос.

Неторопливо разрезая приборами курицу, бабушка Кира поднимает на меня глаза.

У них есть связь. Гораздо более сильная, чем у него есть с матерью. С этой женщиной он… будто на одной волне. Именно поэтому я очень волнуюсь. Меня одолевает мелочное желание понравиться ей, только понятия не имею, что должна для этого делать.

— Эм… да. В мае исполнится двадцать.

— Кириллу в ноябре будет двадцать два, — сообщает она.

— Я… кхм… знаю… — проглатываю перепелиное яйцо.

Звучит так, будто две этих цифры в ее голове никак не укладываются. Что ж. за этим столом она не одна такая.

— Чем ты увлекаешься?

Бросаю быстрый взгляд на Дубцова.

Откину на спинку голову, чуть выгибает свои идеальные брови, как бы намекая на то, что ему тоже очень интересно узнать, чем я увлекаюсь.

В его глазах смешинки. Он в курсе, чем я увлекалась вчера и позавчера. Я безнравственно ему отсасывала. Я только надеюсь на то, что дед никогда-никогда-никогда этого не узнает, ведь мы были очень тихими.

Кроме того, в данный момент я беременна.