Семья для мажора

Еще тогда ее лицо показалось мне знакомым, но две недели назад она решила заговорить со мной первой, и я реально прифигел.

В пятнадцать мы отдыхали в одном летнем черноморском лагере, и у нас был общий отряд. Она была моей первой “девушкой”, хотя и курортной, но именно с ней я на полную катушку учился целоваться. Мы общались какое-то время по возвращении домой, но график моей жизни в то время был слишком плотным, чтобы в нем нашлось место для девушки, живущей на другом конце города.

Что ж. Теперь времени у меня хватает.

И раз уж на то пошло, я открыт для любых предложений, потому что меня достало терзать свою задницу мыслями о девушке, которой я оказался не нужен.

Шевеление в груди напоминает мне об утренней сцене.

Я не знаю как это может быть, но, твою мать, Калинина кажется мне еще привлекательнее, чем месяц назад. Сам не знаю, что за хрень! Кожа, глаза, губы… все будто ярче стало…

Тело отзывается напряжением и возбуждением.

Встав из-за стола, собираюсь принять звонок.

— Сколько раз я должен повторять, что не хочу видеть телефоны за столом?

Посмотрев на отца, бросаю:

— Может до тех пор, пока я не скажу, что мне до лампочки твои хотелки?

— Кирилл! — Роняет вилку мать.

— Извинись. Сейчас же.

Смотрю в глаза отца, в стотысячный раз отмечая их холодную голубизну.

Никогда в жизни я не знал от него ласки.

Он не таскал меня с собой на футбол, не проводил со мной выходные, не интересовался моими успехами. Все это решетило мою грудь, как осколки гранат все эти годы, а сейчас….

мне доставляет удовольствие бросать ему вызов.

Глядя на него сверху вниз, жду.

— Тогда выйди вон, — кивает себе за спину. — И дверь прикрой. В моем доме правила мои. Построй свой, и будешь там командовать.

Порывшись в кармане джинсов, достаю ключи от “вранглера” и бросаю их на стол.

— Это авансом, — поясняю, направляясь к двери.

— Кирилл! — слышу голос матери и игнорирую.

Сунув в карманы руки и застегнув куртку под самый подбородок, быстро двигаюсь по улице к проспекту.

Мокрый снег вперемежку с дождем распугал даже собачников, хотя на этой улице прохожие встречаются редко. Мои соседи имеют сто пятьсот вариантов чем занять вечер, и прогулки под фонарями вдоль двухметровых заборов сюда не входят.

Глядя вперед, вижу круглые фары знакомого фиолетового “смарта” и, несмотря на то, что хочу слинять из дома больше всего на свете, я сегодня очень хреновый собеседник.

Слова отца толкают под зад даже сильнее, чем порывы ветра за спиной.