Семья для мажора

— Да…

Втянув в себя воздух, смаргиваю слезы.

Машина выезжает из города и дорога впереди становится похожа на черный провал. Она расплывается перед глазами, но я душу слезы, сжав до боли кулаки.

Через десять минут впереди возникает указатель на заправку. Трасса пуста. Совсем никаких машин. На заправке тоже пусто, но внутри, в минимаркете, есть люди.

Он больной. Просто больной, если думает, что я буду просто сидеть и ждать…

Просунув руку в карман куртки, нащупываю ключи от дома и сжимаю в скользкой ладони ключ от калитки.

Замки на двери щелкают.

Больно сжав мое плечо, он вдалбливает в меня слова:

Обведя глазами его лицо, киваю и, достав из кармана руку, ударяю его ключом куда-то в щеку.

Из его горла вырывается мгновенный хрип, голова дергается. Вопль боли ударяет по ушам.

Отстегнув ремень, я выскакиваю из машины и несусь к минимаркету.

— Кирилл… Кирилл… — вой бабушки в трубке возвращает меня в реальность, из которой я выпал.

В ушах звон, перед глазами пелена. Сначала белая, а потом красная.

— Кирилл, что мне делать? — слышу в трубке напротив уха. — Господи, я боюсь за Анечку… она плохо себя чувствовала…

Да она уже две недели в вегетативном состоянии!

У меня в кармане всегда есть мандарин, на тот случай, если ее затошнит прямо посреди улицы или в машине…

— Кирилл, что мне делать?! — повторяет бабуля вопрос.

У нее паника. У меня тоже.

Мы недооценили. Недооценили степень важности для Короля этого сраного завода. Иначе у него бы не сорвало тормоза.

Я виноват. Только я.

У меня учащенный пульс и страх сделать неконтролируемый поступок. Убить или покалечить. Я так и сделаю. Убью или покалечу, если с Аней что-нибудь случится. Убью или покалечу сначала его… а потом себя…

Резко втянув воздух, хриплю:

— Ничего не делай. Я перезвоню.

Кладу трубку и набираю свою жену.

У этого дебила наверняка есть требования, и вести с ним диалог лучше напрямую, но потребность услышать прямо сейчас ее голос ослепляющая.

Маленькая моя, возьми трубку…

Пока идут гудки, упириюсь лбом в собранный кулак, пристроив тот к оконной раме Стасова “порше”.

— Анюта… — выдыхаю пропущенный через легкие воздух.

— Че случилось? — слышу за спиной скрежет щебенки и голос брата.

— Не подходи пока ко мне… — прошу его, не оборачиваясь.

Я нихрена за себя не ручаюсь.