Семья для мажора

Но я, блять, не знаю, насколько!

— Угу… — всхлипывает. — Мне целый день кажется я умираю…

— Не могу пошевелиться… будто меня плитой придавило… я даже думала…

— Нет… — трясет головой. — Ни о чем…

— О чем? — требую не по приколу.

— Думала прервать, — отвечает хрипло.

Я не могу ее винить.

Из того, что я видел… моя рациональная натура так бы и поступила. Она не есть, толком не спит, вегитатирует. Уже почти три недели. Один раз у нее даже кровь носом шла. От этого реально может съехать крыша.

— Хочешь прервать? — откинув голову, смотрю в ее глаза.

— Нет. Я лягу в больницу. Я больше не буду терпеть… — говорит устало.

Прикрыв глаза, выдыхаю.

Когда-то я назвал ее трусом.

Я был зол. Был эгоистичным мудаком. А сейчас… все зависит от ее упрямства. Не от моего. Не от меня вообще. Только от нее.

Я уже знаю, что она приняла решение. И его не сдвинуть. Мы втягивались в этот “процесс” вообще нифига не понимая, а теперь все реальнее некуда.

— Скажи, что тебе нужно, я все достану, — смотрю на нее, твою мать, сурово.

В ее глазах смятение. Они кружат по моему лицу. Между губ появляется кончик языка. Облизнув им губы, она спрашивает:

— Ты что, теперь миллионер?

— Пока нет, — отвечаю.

— Дубцов… — предупреждает.

— Стану им после распределения дивидендов. Оно через четыре дня.

— Охренеть… — возводит глаза к потолку “порше”.

— Прорвемся, — обещаю.

Прижимаюсь своими губами к ее. Хочу поцеловать, но ее начинает тошнить.

Закашливается в кулак. Быстро нахожу в кармане своей куртки, которой она накрыта, мандарин.

Посмотрев в зеркало, с визгом шин выпрыгиваю с обочины.

Гоню по пустой трассе, как ошпаренный.

Добираемся до клиники через сорок минут. Пока едем, рассказываю о том, как стал владельцем завода. Она слушает, но ей хреново. По вечерам она обычно так и выглядит, все, твою мать, по графику.

На ресепшене оформляю госпитализацию.

Плачу Анькиной картой.

Она сидит на стульях у окна, закутанная в мою куртку.

— Пошли… — ставлю ее на ноги.

Проведя мимо лифтов, торможу нас у окна. Здесь у нас уже дофига “свиданий” было. И будет, по всей видимости.

Снимаю с ее плеч тяжелый пуховик и бросаю его на подоконник.

Обняв за плечи, прижимаю Аню к себе. Обняв меня за талию, молчит.

— Тебя сейчас врач опросит. Что-нибудь вколят. Завтра привезу твои вещи, — кладу на ее макушку подбородок.