Семья Звонаревых. Том 1

Едва за ним захлопнулась дверь, как все заговорили. Кто-то громко осуждал Варю за грубость, кто-то, наоборот, восхищался её смелостью. Юдифь испуганно сквозь слёзы смотрела на подругу и бормотала с отчаянием:

– Что вы наделали? Теперь и вас, и меня обязательно исключат из института. К чему вам защищать меня, еврейку?.. Ну, жидовка, ну, грязнуля, что из этого?! Нас, евреев, не только оскорбляют, но и бьют. Мы привыкли к этому…

– Стыдитесь, Юдя! – положила руку на её плечо Варя. – Не смейте унижаться.

Поверьте, вам ничто не угрожает. За всё отвечу я одна!.. Одна! – повторила она и вдруг, словно очнувшись после кошмарного сна, почувствовала, какая огромная беда свалилась на неё.

Так внезапно, так неожиданно, защищая человеческое достоинство подруги, Варя скомкала все свои планы на будущее. Рушилась её заветная мечта стать врачом. Горемыкин от этой оплеухи не умрёт. Он найдёт работу, если не в другом столичном институте, то в любом из высших учебных заведений за пределами Петербурга.

А вот ей, Варваре Звонарёвой, теперь придётся расстаться с учёбой надолго, возможно – даже навсегда.

Подавленная этими тягостными мыслями, она долго стояла перед своим столом, не видя и не слыша ничего, что происходило вокруг.

– Варя, милая Варя, да на вас лица нет, – услышала она над ухом успокаивающий голос Юдифи. – Я пойду к Горемыкину, буду умолять его, чтобы он простил вас!

– Не смейте даже думать об этом! – взяв себя в руки, строго проговорила Варя.

 – Пусть будет всё так, как есть!

Она начала собирать свои вещи, сложила их в небольшой чемоданчик.

– Студентка Звонарёва, в секретариат, – донеслось от двери.

Варя обвела глазами анатомичку, обращённые к ней лица однокурсниц, затем ободряюще кивнула Юдифи и, гордо вскинув голову, решительно направилась к выходу.

Варя испытывала небывалое смятение чувств. Страх в её душе сменялся ощущением безысходности, отчаяние переходило в гнев, а потом вдруг что-то сдавливало горло и хотелось с плачем выбежать из института и без оглядки мчаться по улицам.

Варя понимала, что её горячность, донкихотский поступок с пощёчиной вызовут неприятные последствия не только для неё. Фамилия Звонарёвых будет склоняться везде и всюду, а уже одно это – неприятность для генерала Белого и Сергея Владимировича.

Думая об этом, Варя отчаянно ругала себя и с трепетом представляла, как её встретят отец и мать.