Семья Звонаревых. Том 1

– Не боюсь, но… – Сергей Владимирович пожал плечами, – считаю, что рисковать ради мало мне понятной социальной доктрины Маркса не стоит…

На следующее утро Варя зашла к главному врачу больницы Гусеву и вызвалась добровольно побывать у нескольких больных в посёлке.

– Вызовов на линию у меня нет, а сидеть без дела я не привыкла, – сказала она.

– Ну и отлично, – одобрил её предложение Гусев. – Вижу, что вы любите своё дело. Но прошу помнить, что основная ваша работа в больнице – это разъезды.

В десять часов утра Варя уже была на квартире Крылова – в большой комнате рубленой деревянной казармы для рабочих.

Два невысоких окна, круглая печь в углу с пристроенной к ней плитой, широкая кровать, на которой помещалось всё семейство сразу. Середину комнаты занимали грубо сколоченный стол и табуретки. В комнате было жарко и душно. Сквозь замёрзшие стёкла слабо пробивался тусклый свет угрюмого зимнего дня.

Жена Крылова, ещё сравнительно молодая женщина, встретила Варю как-то настороженно и довольно нелюбезно, спросила, кого ей нужно.

– Крылова Антона Петровича, – ответила Варя. – Я из железнодорожной больницы, пришла проведать больного и оказать ему медицинскую помощь.

– Ну заходите, коли пришли, – дала ей дорогу Крылова и небрежно кивнула на табурет. – Присаживайтесь.

На другой табуретке, спиной к печке, сидел мужчина средних лет. Большие рабочие руки устало лежали на коленях. Маленькие светлые глаза, чуть прищурясь, внимательно смотрели на Варю. Усталое, в глубоких морщинах лицо было бледно.

А Варя украдкой поглядывала на него, не зная, как сообщить ему истинную цель своего прихода.

– Разрешите, я отдохну немного, – обратилась она к Крылову с тем, чтобы переждать несколько минут и за это время успокоиться. – Я из Петербурга, не привыкла к здешним морозам.

– А сюда как попали? – глухо спросил Крылов.

– Выслана в административном порядке на три года, – сообщила Варя. – Теперь служу фельдшером здесь, в железнодорожной больнице.

– Что ж, бывает… – как-то неопределённо проговорил Крылов и отвернулся лицом к окну.

– Вы что же, барышня, против царя пошли или как? – покосилась на Варю его жена.

– Я… я студентка… Оскорбила профессора… меня исключили, – неуверенно ответила Варя, поражённая и обиженная тем, что её принимают здесь столь холодно и даже враждебно. А ведь она верила, что Крылов непременно революционер, что не зря она так старалась, многим рискуя, довезти это письмо.

Молчали хозяева, молчала и Варя.