Семья Звонаревых. Том 1
3 прочтения
Градоначальник пригласил командующего войсками в свой городской дворец, расположенный неподалеку от набережной. Здесь, в тиши и прохладе, за богатым столом Никитин провёл весь день и только к вечеру вернулся в крепость. После чудесного кипрского вина он настроился уже совсем благодушно и не без юмора вспоминал утренние происшествия на параде.
Немного отдохнув, он в кругу старших офицеров крепости подвёл итоги своей смотровой деятельности. Начал с артиллерийской подготовки и признал её хорошей. Поскольку она являлась основной в береговой обороне крепости, то и вся боевая подготовка гарнизона крепости была признана удовлетворительной.
– За отлично проведенную смотровую артиллерийскую стрельбу считаю необходимым объявить благодарность командиру артиллерии полковнику Суетнёву и особо – штабс-капитану Борейко, – сказал Никитин в конце своего выступления.
Отъезд командующего состоялся на следующий день. Снова от штаба крепости до пристани по обеим сторонам дороги шпалерами выстроились солдаты.
– Здравия желаем! Рады стараться!
Неподалеку от пристани Никитин увидел Борейко и приказал остановиться. Выйдя из коляски, генерал трогательно попрощался со штабс-капитаном, облобызавшись с ним крест-накрест.
– Для меня, как старого артиллериста, разбитые вдребезги мишени – самое лучшее зрелище. Если что-либо понадобится, пиши, сынок, прямо ко мне.
Комендант, Суетнёв и Фирсов почтительно наблюдали за это сценой.
На пристани Никитин направился было к поджидавшему его катеру. Но тут неожиданно появился солдат с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Только после хорошего «посошка» генерал, наконец, отбыл на свою яхту.
Катер, прыгая на волнах, быстро понёсся в море. Как только Никитин ступил на палубу «Эреклика», загремел прощальный салют флагу командующего.
В крепости вздохнули свободно.
С некоторых пор Борейко начали замечать, что письма в их адрес приходят с опозданием на день, иногда на два, по сравнению с письмами их соседей. Это навело на мысль о возможности просмотра их писем на почте. Хотя Борейко и их корреспонденты – Звонарёвы и Енджеевские – соблюдали при переписке очень большую осторожность, тем не менее просмотр был крайне нежелательным. Возникла необходимость перемены почтового адреса.