Семья Звонаревых. Том 1
0 прочтений
Передадим и конверт со штемпелем: Саратов, 12 октября 10 года. Поверьте, комар носа не подточит, а Вонсович надолго будет выведен из душевного равновесия. Затем я напишу ему письмо от имени жены с ещё более тяжёлыми вестями и мольбами спасти умирающих от голода детей. Её почерк я уже изучил. Поверьте, учитель быстро сдастся, – заверил Носов.
– Сегодня же вручу письмо Вонсовичу. Жаль, Коссачёвой нельзя послать такого письма. Неизвестно, с кем она знается, – с досадой проговорил Саблин.
– Четвертной бы в месяц положили мне за работу, господин ротмистр, – попросил Носов.
Саблин задумался. Все секретные средства он преспокойно клал себе в карман. Но в случае ревизии трудно было бы указать на кого-либо как на своего платного сотрудника. Саблин быстро решил:
– Получите четвертной, а будет считаться он за полсотни. Понятно?
Носов согласился и стал постоянным сотрудником жандармского управления.
Длительное пребывание в заключении постепенно подтачивало волю узников.
И Вонсович не выдержал. Через дежурного надзирателя он попросил передать Саблину просьбу о свидании. Блохин сразу насторожился. Зайдя во время дежурства к Коссачёвой, он, как всегда, накричал на неё и между криком сообщил о просьбе Вонсовича. Коссачёва попросила его понаблюдать за этим делом и дальше.
Через несколько дней Саблин соблаговолил пожаловать на форт. Он принципиально, как он выражался, не заходил в каземат Коссачёвой.
– Госпожа Коссачёва находится под непосредственным наблюдением начальника штаба крепости, и я не считаю себя вправе нарушать его указания в отношении заключённой, – объяснил он Блохину. – Но ты с неё глаз не спускай. Она очень опасная революционерка, только хорошо умеет скрываться.
Узнав о желании Вонсовича переговорить с ним без свидетелей, Саблин сразу понял, в чём дело.