Семья Звонаревых. Том 1

Борейко заранее услали из дому денщика, чтобы иметь возможность спокойно переговорить со своими гостями. Подошла и Валя.

Ольга Семёновна подробно сообщила, что сделано керченскими подпольщиками для освобождения узников.

Чем больше Варя и Краснушкин понимали создавшуюся обстановку, тем для них становились яснее сложность и трудность организации побега из крепости.

Потом Краснушкин осмотрел Борейко и посоветовал ему поскорее побывать в Питере.

– Вам надо посоветоваться с врачами. Приезжайте к нам, в Военно-медицинскую академию.

Я покажу вас хирургам и невропатологам. Мы вас быстро и основательно подлечим, – уговаривал Краснушкин.

– Дайте сначала закончить начатое тут дело! Неизвестно, как и чем оно завершится. А там видно будет, что делать – лечиться или отвечать по суду за все свои провинности, – сказал Борис Дмитриевич.

– Волков бояться – в лес не ходить, Боря! – успокаивала его Ольга Семёновна.

Валя сидела в углу и с огромным интересом следила за разговорами. Звонарёва вынула принесённые ею письма и, вновь повторив о необходимости немедленно уничтожить их после прочтения, передала Варе, которая направилась с ними прямо на форт.

Варя и Ольга Семёновна заговорили о детях, а Краснушкин с Борейко стали обсуждать последние политические новости. Штабс-капитан высказывался довольно осторожно, хотя и был уверен в своём собеседнике. Краснушкин же интересовался настроениями солдат, наводил справки о ведущейся среди них политической работе. Борейко посетовал на необычайно строгий жандармский надзор в крепости и полную разобщённость солдат друг от друга.

Солдатам строго воспрещалось выходить за пределы своей казармы. Даже баню они посещали всегда отдельно от других рот. Выяснял Краснушкин и возможность связи с городскими организациями.

…Вечером того же дня Валя незаметно передала письма Вонсовичу, Климову и Коссачёвой. Предупреждённый заранее Коссачёвой об этих письмах, Вонсович читал и перечитывал их украдкой, вновь и вновь присматривался к почерку жены, боясь, как бы добрые вести из дому не были теперь успокоительным обманом.

Но что-что, а уж почерк жены и её подпись он знал слишком хорошо, чтобы усомниться в их подлинности. И он сразу почувствовал себя здоровее – бодрым, помолодевшим.

Климов получил короткую записку от семьи из Красноярска. Жена собиралась переезжать в Ригу к брату. Письмо было бодрое, тёплое, родное… Его очень любили и очень ждали. Климов несколько раз прочитал записку, потом скомкал бумажку, разжевал и проглотил её.