Семья Звонаревых. Том 1

Он понимал, какая опасность могла угрожать Блохину, если жандармы узнают, откуда попали в роту листовки.

«Чёрт бы побрал этого растяпу Тимофеева! Не мог спрятать их как следует», – недовольно бурчал себе под нос штабс-капитан.

Савельев вернулся с Пыжовым. Борейко, не здороваясь с фельдфебелем, выслал писаря из канцелярии.

– Кто, по-вашему, командует ротой – я или ротмистр Саблин?! – подойдя вплотную к Пыжову и с трудом сдерживая бешенство, спросил Борейко. Он был на полголовы выше фельдфебеля, значительно шире в плечах.

– Вы, вашбродие… – растерянно пробормотал он.

– Как вы смели найденные листовки отправить Саблину, не доложив о них мне?!

– Их высокоблагородие ротмистр Саблин приказал мне немедленно доставлять все обнаруженные подпольные листовки, вашбродь!

Борейко с большим трудом сдержался, чтобы не вцепиться в дремучую фельдфебельскую бороду.

– Ты что, старый дурак, решил подвести своего командира под неприятности? Думаешь, что я после этого буду держать тебя в роте? Я тебе… – и дальше штабс-капитан разразился столь крепкими ругательствами, что подпрапорщик сначала покраснел, а затем побледнел, как стена.

– Встать, когда с вами разговаривает командир! – крикнул вне себя от гнева Борейко.

– Вашбродь… вашбродь… – чуть слышно бормотал фельдфебель.

– Трое суток гауптвахты! Кругом, марш! – скомандовал штабс-капитан.

Пыжов повернулся по-уставному и вылетел из канцелярии.

– Предупреждал я вас, Евсей Петрович, чтобы вы листовку прежде командиру показали… Не ругал бы он вас тогда… А то, поди, вся крепость слышала…

– Помалкивай, болван! – сердито рявкнул Пыжов. – Я командира за ту ругань к ногтю прижму, долго помнить будет!

Дверь с шумом растворилась, и в ней появился Борейко.

– К ногтю, говорите, меня? – уставился он на оторопевшего фельдфебеля.

– Никак нет… Не могу знать, – забормотал тот испуганно.

– Зайдите в канцелярию! – приказал ему штабс-капитан.

Пыжов помедлил. Борейко рывком втащил его в помещение и захлопнул дверь. В следующий момент раздался дикий крик.

«Надо выручать командира, чтобы потом за эту сволочь, Пыжова, отвечать ему не пришлось», – подумал Савельев и распахнул дверь.

Борейко стоял посреди канцелярии, а перед ним – подпрапорщик, потный, трясущийся.

– Чего истерики закатываете? – презрительно спросил его штабс-капитан.