Семья Звонаревых. Том 1
0 прочтений
Блохин даже нос зажал, когда гроб внесли в церковь.
– Воняет? Это хорошо, меньше будет подозрений, – утешила Клава.
– Так, значит, решено: вы, товарищ Федосеев, – обернулась к рабочему Клава, – ведёте лошадь и после первой баррикады увозите катафалк в первый попавшийся переулок. Товарищ Блохин тоже только доводит катафалк за первую баррикаду, а затем идёт с вами дальше вместе с пустым гробом, а я остаюсь на баррикаде или в ближайшей подворотне, – распределяла роли участников траурного шествия Страхова.
Через полчаса приготовления были закончены.
– Ну, трогай, сердешный, – прохрипел простуженным голосом «поп».
Мужик дёрнул лошадь за уздцы. Выйдя на Малую Грузинскую улицу, похоронная процессия направилась к Большой Пресне.
Блохин шёл медленно, степенно, держа в правой руке серебряный крест, а в левой кадило, из которого густо клубился благовонный дым ладана. Когда катафалк поравнялся с подворотней, где столпилось десятка полтора мужчин и женщин, прятавшихся от обстрела, Блохин вскинул голову вверх, осенил толпу крестным знамением и елейным голосом провозгласил:
– Мир вам, люди православные! Да осенит вас господь бог своею благодатью!..
Почти все сняли шапки и набожно закрестились.
– Свят, свят господь бог всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь!
К нему подбежала женщина и тревожно предупредила, что на Большой Пресне каратели по всем бьют из ружей, а то и из пушек. Но «батюшка» не растерялся и, вспомнив недавнее наставление Страховой, проговорил смиренно:
– Без воли божьей ни один волос не упадёт с головы человеческой.
Эти слова убедили женщину, что перед ней готовый идти на любые муки священник, и, наклонившись, она чмокнула «святого» в руку. Блохин так смутился, что едва не обозвал её дурой.
– Целуй икону, а не мою многогрешную руку, – недовольно буркнул он и снова закадил ладаном: – Паки, паки миром господу помолимся…
На углу Малой Грузинской и Большой Пресни стоял отряд солдат, простреливая прилегающие кварталы улицы.